Я сняла занавеску, выглянула на улицу — но там уже никого не было. Только ветер шевелил вывеску над дверью, и солнце садилось за крыши, окрашивая весь квартал в янтарь и розовое золото. Воздух будто густел от ожидания.

Я на секунду прикрыла глаза и передо мной вспыхнула сцена из моего сна, бала. Любопытно. Жаль я не научилась мастерству пророчества, но эти сны, от них почему-то так сладко и хорошо. Впервые за день почувствовала какую-то лёгкость и какой-то подъём. Даже запах пирогов где-то растворился. Но в зеркале за моим плечом мелькнула крошечная тень — алый отблеск, будто от складки ткани. Я моргнула и ничего не осталось. Вечер плавно опускался на улицу. Что ж, день закончен вполне удачно.

И, впрочем, как бы хорошо могла сложиться судьба Волка, если бы он не заговорил в лесу с незнакомой Красной Шапочкой...

[1] Дверной молоточек

Фейерическая парикмахерская процветала и даже нападки негодяев эльфов, так и пытающихся чем-нибудь да напакостить не венчались успехом. Видение мыслей и бытовая магия работали безотказно. На столе появлялись уже не краюшки хлеба и украденные подсолнухи, а караваи, сыр, даже виноград. Аж Барихана мы приодели, купили материи и с помощью чар соорудили ещё один бешмет, точно такой же, но свежий и чистый и новую по размеру головы папаху, которая не съезжает.

— ИРЫС-БАК-ИРЫС! — приказала метле и тряпке сделать свою работу после очередного клиента.

— Нарываться, сестра, магия – тайна должна быть, прознать кто – шибеница[1].

Я обернулась к Барихану и без его напоминаний знаю про риск, да куда ж от него деться-то?

— Без магии предлагаешь прибираться? Ну тряпка тебе в руки, метла в… в другую руку, — фыркнула я.

Домовой было открыл рот для начала очередной с ним перепалки, но пикировке помешал звон колокольчика.

— АЧИ-АПФ-АЧИ! – прервала я колдовство.

А Барихан побежал к двери.

— Мята и медь, — одними губами произнёс он, полуобернувшись ко мне.

Министр значит. И впрямь на пороге стоял Арман д’Орвель.

— Милости просим, всегда рада услужить достойному человеку, — поклонилась я, указав на кресло.

— Благодарствую, сударыня, — склонился государственный сановник в лёгком поклоне. — Я – человек обязательный, обещался прийти и оценить ваше мастерство и вот стою пред вами.

Напудренный и напомаженный придворный, от которого изба наполнилась благоуханным запахом мяты подошёл к креслу, снял парик и водрузил его на стол.

— Снимите по бокам и что-то сделайте с моей залысиной, будь она неладна, но волосы вперёд не перекидывайте как королевский цирюльник, вид от того мой становится до крайности нелеп.

— Как угодно, уважаемый господин д’Орвель. То есть с боков снять вот так?

Придворный кивнул, а я спросила лишь затем, чтобы в его мыслях пролетел соответствующий образ.

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала я, поднеся руки над его головой.

Есть! Увидела картинку того, как он хочет выглядеть.

— Да-да, оброс дико, но позвольте не согласиться, это запущение роста волос намеренное, по последней столичной моде.

— А как дела в нашем славном Тривосьмом государстве? — поспешила я перевести разговор на нейтральную тему.

— Ну как вам сказать, — замялся министр, — наш добрый король намерен после бала передать полномочия своему наследнику. А кронпринц Виктор… Нет-нет он выше всяких похвал, не поймите меня неправильно, но его внутренняя политика касательно магических дел… Дофин на дух не переносит любое колдовство и упоминание магии. Он намерен ввести меры крайней жёсткости, карающие не только самих магов, но и симпатизирующих им. С его правлением расширятся полномочия инквизиторов, начнутся проверки с пристрастиями по всем уголкам империи, наше Тривосьмое столкнётся с небывалой до этого травлей всех, кто хоть косвенно может быть причастен к особому дару. И, как я уже, поведал после бала король намерен отречься от престола в пользу кронпринца Виктора.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС, — заворожила я ножницы.

— Да-да, а после именно это слово, — вздохнул государственный сановник.

— А есть те, кто против крайностей?

Учтивый сановник ответил не сразу и с неохотой:

— Крайности вредят процветанию империи, госпожа Стригол. Я считаю себя человеком разумным и уравновешенным, взвешиваю последствия перед тем как принимать решение. Я один из тех, кто, как вы изволили выразиться, «против крайностей», полагаю вы и сами уже пришли к подобному умозаключению.

Что ж, по крайней мере в Тривосьмом есть и разумные люди у власти.

— ОУС-КОР-ОУС, — велела волосам уложиться в причёску.

— Скоро, да, скоро ситуация накалится до предела, согласен, госпожа Стригол.

Голова министра королевских дел Армана д’Орвель преобразилась весьма выгодно, ни намёка на залысину.

— АЧИ-АПФ-АЧИ, — прервала колдовство.