— Любезнейший господин Пиррц, я не смею согласится на столь неравноценный обмен, — пролепетала я.

И тут влезла Марта.

— Да, нет трёх медяков, улепётывайте, мы трудами милосердия[1] не обременены.

— Марта, ступай наверх, живо! — прикрикнула я, ощущая, как густеет краска на моём лице, — прошу простить мою ученицу, не обессудьте, но столь ценного зеркала я не приму, мне на такое за три годины медяков не набрать.

Марта хотела было ещё что-то вставить, но после моего выразительного взгляда всё же передумала и соблаговолила подняться по лестнице на второй этаж. Заметила, что печкой чернела дымка – Барихан, на всякий случай, принял свою маскировочную форму. Только б деревяхой в принца не запульнул.

— Примите дар, не сочтите за дерзость, — с нажимом произнёс тот, кто называл себя виконтом Пиррцом. — И не откажите в любезности, продемонстрировать своё мастерство, барышня Стригол.

С этими словами принц грациозно устроился на стуле цирюльника. Я взглянула на венценосную голову и нервно сглотнула. Мне не оставили выбора, но использовать магию я не могу, если только не хочу распрощаться со свободой и жизнью прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, как говорится.

— Могу я тут его поставить? — вывел меня из ступора граф Гурд, прислоняя зеркало к одной из стен.

— Разумеется, — выдохнула я.

А теперь – самое сложное в выбранном мной ремесле – работа. Я взяла расчёску и принялась как можно аккуратнее расчёсывать русые кудри будущего короля.

— Прелюбопытнейшей новостью, милая барышня, со мной поделился местный городничий. В Темнограде завелось неслыханная доныне бестия – некое пузо. Не доводилось ли вам сталкиваться с подобной диковинкой? Забавно было бы узнать, оно и впрямь передвигается по воздуху? — произнёс Виктор, голос его звучал настолько непринуждённо, будто он рассуждал о погоде за окном.

По спине снова прокатился столбик ледяных мурашек.

— Не приходилось, — выдавила я.

— Вы меня успокоили, милая барышня, не хотелось, чтобы испражнение чёрного колдовства встретилось на вашем пути.

— П-почему испражнение чёрного колдовства? — заикаясь пролепетала я.

— Ну право же, барышня, вы верите в парящее по воздуху пузо, живущее в лесной чаще? Полагаю, колдовство сокрытия, когда колдун на время становится невидимым для окружающих. У этого вашего местного забулдыги, вероятно не хватило зелья на стратегическую часть собственного тела, весьма объёмную, судя по рисунку на розыскном листе. Что с вами, барышня Стригол?

— Как-то не так вдохнула, — пропищала я, откашливаясь.

Причёсывать его и дальше было бы странно. Я собрала остатки самообладания и взяла в руки ножницы. Одно дело крамсать необычных клиентов, отрезая своим даром феи горькие воспоминания, а другое дело – выполнять работу цирюльника, да ещё знатному, о-очень знатному господину. Стричь я в общем-то не умела, что уж греха таить. Припомнила мужчину, напоминающего ощипанного воробья, недовольного посетителя цирюльни, которого я встретила подле постоялого двора. Подобный результат мне явно ни к чему. Дабы не сильно испортить принца, постараюсь срезать самые кончики.

— И давно вы промышляете сей благородным ремеслом, барышня Стригол? — поинтересовался принц.

— Года нет, — пропищала я.

— А вы, не обессудьте если мой вопрос неуместен, проживаете здесь вместе с вашей ученицей вдвоём?

Я посмотрела в сторону печки – Барихан начал материализовываться.

— Да, мы вдвоём, — поспешила заверить венценосную особу.

Барихан снова обратился в дымку. Понятливый суседко. Ну не рассказывать же ему байку про племянника? Принц – не дурак, смекнёт что к чему.

— А ваши батюшка с матушкой, прошу смиренно простить коли задену чувства, в добром ли здравии?

Ай! отрезала лишний клок. Придётся и с левой стороны подравнять.

— В добрейшем, заверяю вас, господин Пиррц, — с чувством произнесла я. — Просто мне по нраву Темноград, пожелала здесь обосноваться.

— Прелестный городок, как и Тривосьмое, — согласился Виктор. — А как вам наша столица? Не премините показаться на балу в честь коронации принца?

— Держите приглашение, барышня, — подошёл к нам граф Гурд и положил на стол позолоченный квадрат с выгравированной надписью.

Теперь их у меня два.

— Сердечно благодарю, но право же, не стоит. Я не из тех, кто появляется на царских приёмах и даже не из тех, кто грезит о подобной милости.

— Вы меня чрезвычайно обяжите, коли соизволите явиться, милая барышня, — с нажимом произнёс Виктор.

Что ж с принцами не спорят, а только кланяются и благодарят. Что я и сделала.

— Кажется готово, господин Пиррц, — пролепетала я с ужасом взирая на труды свои.

Левая часть волос у виска после того как я её подравняла, сделалась короче правой. Да и на макушке отхватила лишнего. Ну не парикмахер я, а фея. У меня другой дар.