— Да о пигалице рыжухе и об её племяннике. Не племянник он ей вовсе!

Это они обо мне что ль? Это я-то пигалица рыжуха? Поганки с полянки! Захотелось сильно-сильно поддать их или хотя бы наступить на пятки. Эх, ради реванша, ради реванша.

— А кто? — расширила глаза сплетница в синем, Чаяна.

— Сын, — многозначительно протянула сплетница в красном, а я чуть было не подавилась воздухом. — Смотри, она приезжает одна в незнакомый город, ты поверишь?

— Нет конечно, — завертела головой Чаяна. — Так ведь точно, сын! Они и похожи-то страшно.

Я снова еле сдержалась, что б не раскашляться и не привлечь внимание.

— А отец-то кто? — шепнула Чаяна.

Ответ Сияны настолько меня поразил, что я чуть было не наступила ей на юбку сарафана.

— Известно кто, Вторуша, дровосек. А чего ты думаешь он им крышу делал?

— Так ведь дровосек с такой ненавистью на пигалицу-рыжуху смотрит, — усомнилась Чаяна.

— Так это как раз то и подтверждает, — с интонацией будто открывает вселенскую мудрость произнесла Сияна.

— Точно, точно, дорогая!

Всё с этими поганками понятно, дрожа от холода направилась к торговой лавке. Недалеко увидела Вторушу, мерзкого задиру и нахала дровосека, который правда мне щепу положил, но то было под зельем и уже дело десятое. Впереди него стояла Гордана с уложенной мной пышной причёской, повадилась она ко мне волосы укладывать, ну а я своё дело за медяки знаю. Вот она, гордая, высокая, косая сажень в плечах, кого приложит, тому мало не покажется.

Не сдержала себя в удовольствии и ущипнула Гордану за гузно. Она резко обернулась и встретилась взглядом с Вторушей. Они долго молча смотрели друг на друга. Наконец Гордана размахнулась и всей пятерьнёй ухватила дровосека за правую ягодицу, тот чуть было не подпрыгнул и округлил глаза. Все эти действия происходили в глубоком молчании. Закончилось тем, что Вторуша решительно повернулся и торопливо зачесал в сторону леса. Верх одержала Гордана.

Эх, хватит на них отвлекаться пора дело делать. Вот и широкоплечая торговка с чудеснейшей тканью. Что ж ты сюда так пристольно смотришь, отвернись! А смотрела она почему-то прямо мне в живот.

— Пузо… — пробормотало она и потянулась к моему пупку указующем перстом.

Медлить было нельзя. Я схватила «Ткань Успеха и Высокомерия» и полубегом поспешила обратно. Действие зелья заканчивалось!

— Пузо крадёт ткани! Ловите пузо! — в отчаянии закричала торговка.

К несчастью ткань, равно как и моё пузо, были видимыми. Завернула за амбар, подождала пока мимо пробегут преследователи и побежала в другую сторону, петляя кое-как добралась до дома. К этому времени действие зелья невидимости вовсе прекратилось.

— Бесстыдство прикрывай, рыжуха, волосьями или тряпка в рука. Видеть не хотеть, развидеть хотеть, — встретил меня приветственным словом Барихан.

Когда Марта взглянула на ткань, то запрыгала как суслик, вытащенный из норки. Радовалась. И на моё стой не двигаясь, стояла не шелохнувшись. Хм, а ведь из неё может выйти что-нибудь толковое.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС! УГУС-ЗЭН-УГУС! — зачаровала ножницы иглу и нить.

Ножницы резво и без сожаления кромсали великолепную ткань, а игла с нитью шили. Это продолжалось около часа, зачарованные инструменты парили вокруг Марты, создавая прекраснейшее из платьев. И вот дочка кузнеца стоит в чуде современного текстиля – платье цвета вечернего неба с серебристым переливом. Тонкая ткань обнимала талию, подол шептался при каждом движении. И Марта уже не выглядела нелепо, она выглядела как деваха в прекраснейшим платье. Ну причёску-то я ей состряпаю, не вопрос, а вот танцевальным па и манерам следовало бы обучить, ну времени у нас ещё есть, а платье уже готово. неплохо движемся.

— Барихан, а ты знаешь танцевальные движения? Вальсировать обучен? — спросила я домового.

— Чаго? — вытаращился на меня пучеглазик.

В перерыве между стрижками клиентов я по обыкновению сидела за столом и лузгала свежеворованные Бариханом семечки со скептицизмом наблюдая над попытками обучения Марты танцевальному искусству. Надо сказать, что домовой был тем ещё танцором, но по сравнению с дочкой кузнеца… Я им демонстрировала технику вольта[1] и неоднократно, на седьмой раз Барихан запомнил, но Марта по-прежнему сбивалась. Ещё и разница в росте сказывалась, а надевать туфли на каблуке, суседко категорически отказался.

— Нет! — встала я со стула и направилась к несуразной паре. — Сначала делаем пять шагов направо, потом – пять шагов налево. Все умеют до пять считать? Это столько же сколько пальцев на одной руке, кто не умеет – загибайте. И, Марта, ведёт партнёр, не ты.