Да что это с тобой, Кальва? С аристократом из Бракады, который ненавидит магию, у феи-беглянки априори не может быть будущего.

— Вам пора, господин Пиррц, сердечно благодарю за помощь, к тому же ваш компаньон… Он с нас глаз не спускает, — проговорила я, не поднимая глаз от полыни.

— А ну-ка поверни ясны очи вон к той берёзе, что позади тебя! — крикнул виконт, а потом обратился ко мне чуть тише. — Более мой компаньон вас не смущает, милая барышня?

— Полыни уже довольно, сердечно благодарю, виконт Пиррц, — проговорила я.

Аристократ водрузил в мою корзинку ещё одну веточку полыни.

— Вы меня сильно обяжете, если соизволите проследовать за мной к поляне ромашек. А после, коли не одарите милостью вывести вас из леса, последую вместе с моим несносным компаньоном к батюшке.

— Как я могу отказать, милейший господин Пиррц, но из лесу выберусь самостоятельно, не обессудьте.

Аристократ согласно склонил голову, поднялся на ноги вместе с корзинкой и протянул мне руку. До чего любезный и как же притягательно от него пахнет.

Мы прошли под руку мимо ошалело смотрящего на нас компаньона.

— У вас изящная стать, барышня Стригол, — вкрадчиво произнёс виконт.

— Вы очень любезны, господин Пиррц, а ещё очень обходительны, очень галантны.

— Да уж говорите прямо – само совершенство, чего таиться, — улыбнулся виконт.

— Ну… — мысль которую я собиралась озвучить напрочь вылетела из головы при виде поляны ромашек.

Я ахнула.

— Полагаю вы впечатлены моей находкой, барышня Стригол? – поинтересовался виконт.

— Ещё бы! Это же целый луг ромашек, да каких крупных. Я же была тут недавно, ничего подобного просто не было, никак чарами вырастили…

Поздно спохватилась, что ляпнула лишнего.

— Уверяю – нет, — сухо отрезал виконт.

При упоминании магического вмешательства его лицо тут же помрачнело.

— Господин, ваш батюшка…. — напомнил о себе следовавший за нами по пятам компаньон.

— Довольно канючить, граф Гурд, я понял ваше послание с первого раза, — махнул рукой Пиррц. — Что ж, милая барышня, мне действительно пора, дозвольте попрощаться и пожелать путного дня.

— Благодарю, виконт, за компанию, за помощь и за тёплые слова, — я склонилась в книксене.

Аристократ снова поднёс мою руку к губам, потом слегка кивнул и скрылся за деревьями вместе с компаньоном. Проводив их взглядом, я обернулась на поляну из ромашек. Хм, да тут земля свежевскопанная. Да их же недавно высадили!

Когда вернулась к своей избе-цирюльне, Барихан с Мартой поджидали меня у крыльца.

— Только не говорите, что у нас ещё проблемы, — вздохнула я.

— Осколки там. выкуривать одна должна. Что б несчастья в моя и приживала не залететь.

— Угу, — кивнула Марта. — А что за приживала?

— Я в дом, проведу ритуал, — поспешила отойти от этих двух, пусть без меня ругаются.

— Так что за приживала? — продолжила допытываться Марта.

Как только захлопнулась дверь, и я оказалась одна в избе, по телу пробежали нехорошие мурашки. Мы, феи, чувствуем тяжёлую атмосферу места. И сейчас даже воздух был пропитан гнетущей аурой. Тот маг, что разбил зеркало знал куда целился и чего хотел. Пора избавить дом от нависшего рока.

Я уложила полынь в котелок, добавила несколько угольков и принялась обходить избу, напевая:

— Окуриваю я сей дом, полыни дивным волшебством. И силой магии времён, несчастья изгоняю вон. И ритуал мой совершён.

В воздухе что-то сверкнуло, то, что тёмным туманом густилось над разбитым зеркалом, то что пророчило несчастье. Отныне оно было изгнано парами полыни.

Я отложила котелок. Теперь пора собрать осколки в мешок и зарыть в землю. Таков обряд. В отчем доме как-то билось зеркало. Обряд совершала мама, я никогда сама в этом не участвовала до сего момента. И она говорила, что собирать зеркальные осколки – самое сложное, ибо в них можно увидеть то, что ты видеть не хочешь. Они едки и правдивы, говорила она, называла их «зеркальные осколки памяти». Но есть и полезное в обряде, можно узрить истину, что доселе ускользала от тебя.

Что ж, приступим. Я подготовила мешок, присела рядом с зеркалом, взяла в руку первый осколок. В глазах тут же померк свет, а в ушах зашумело, тихо так, жутко, что мурашки ледяным столбиком пробежали по коже. И только когда я сунула осколок в мешок, зрение вернулось ко мне, а шум заглох. Вновь тишина, а я в пустой избе сижу на коленях с мешком перед осколками разбитого зеркала.

Глубоко вдохнула. Следующий осколок. На этот раз свет не померк, а вместо шума я услышала тихий тоненький голос, эхом повторяющий моё имя: «Кальвария… Кальвария… Кальвария…». Как только сунула осколок в мешок голос затих.

— Так что? Что вы хотите мне сказать? Предупредить о грядущем? Сообщить о надвигающейся беде? Говорите, я слушаю! — крикнула я в пустоту.