— Двенадцать медяков! — показал он редкие зубы.

Я посмотрела на Марту.

— Что скажешь?

— Скажу, что это звучит, как начало приключения с летальным исходом, — ответила она.

Но телега уже смотрела на нас, как сирота, ждущий приюта. Старая, перекошенная, но с характером. На борту кто –то даже вырезал сердечко.

— Возьмём, — сказала я.

Торговец радостно засуетился, привёл лошадь – тёмную, с белым пятном на лбу. Барихан бы завопил, но, к счастью, его здесь не было.

— Это кто? — спросила Марта.

— Клякса, — ответил хозяин. — Умная, терпеливая, иногда цитирует древних поэтов.

Я провела рукой по гриве. Лошадь фыркнула и сказала тихо, почти вежливо:

— Быть в упряжи – не стыд, но испытание духа.

— Подходит, — сказала я. — У нас тот же девиз.

Мы подписали арендный свиток. Чернила пахли чесноком – защита от подделки. Я сунула свиток в сумку и огляделась.

— Где теперь искать зеркало для парикмахерской? Ещё медяков десять в мешочке имеется.

И как только я это сказала, из соседней лавки донёсся визгливый голос:

— Ага! Зеркало ищешь? Это ко мне, красавица!

Мы обернулись. На прилавке стояло зеркало в раме из позеленевшего серебра, на ножке, с выражением лица, которое обычно бывает у тёщи перед семейным ужином.

— Я – Зеркало правды и профессиональных замечаний, — представилось оно. — Имею лицензию на сарказм.

Марта отшатнулась.

— Оно разговаривает!

— А ты, сударыня, не блестишь остроумием, — язвительно заметило зеркало. — С отражениями я обычно умнее собеседников, но ты побила рекорд.

— Подходит, — сказала я. — Берём.

Торговец с зеркалами посмотрел на меня с облегчением, будто избавился от родственника-дебошира.

— Отдам за три медяка, если заберёте прямо сейчас. Оно у нас три недели клиентов отпугивает.

Марта попыталась возразить, но я уже подняла зеркало, сунув в руку торговца медяки. Оно, то есть говорящий предмет домашнего убранства, довольно хмыкнуло.

— Осторожнее, я дорого отражаюсь.

Мы установили зеркало в телегу. Оно засияло, словно чувствовало себя в центре внимания.

— Теперь всё, — сказала я. — Лошадь есть, телега есть, зеркало язвит – значит, выезжаем. Ещё и медяки остались – всегда бы так, на базар ходить.

— Подожди, — сказала Марта. — А если Клякса заговорит цитатами на полпути и решит уйти в монастырь?

— Тогда пойдём пешком, — ответила я. — Но с честью и комментариями.

Мы тронулись с площади. Клякса тяжело вздохнула, как философ перед экзаменом, и потянула телегу вперёд.

Дом встретил нас подозрительной тишиной. Барихан явно готовился к чему—то. Я это поняла по лёгкому запаху валерьянки и звону банок с зельями, которыми он обычно укреплял нервы перед нашими авантюрами.

Клякса с философским видом остановилась у крыльца, вздохнула и процитировала:

— «Путь познаётся в колее».

— Спасибо, — сказала я. — Только не уходи в созерцание, мы ещё не доехали.

Марта вывалилась из телеги, как из корабельного трюма, и сразу вляпалась в грязь.

— Я ненавижу путешествия, — сказала она.

— А я — утренние разговоры без кофе, — ответила я. — Но жизнь требует жертв.

Барихан высунулся в окно, в бигуди и халате, с видом человека, который видит карету будущей катастрофы.

— Это что за сарай на колёсах?

— Это наша гордость и транспорт на бал, — ответила я.

— Это не транспорт, это позорище в досках! Стыдно — возмутился он. — Сестра, я не отпущу тебя в таком виде! Люди подумают, что мы нищий!

— Пусть думают, — сказала я. — Главное, чтобы мы были там и принц обратил внимание на Марту.

Я отцепила Кляксу, поставила рядом с крыльцом и осмотрела добычу. Телега действительно выглядела так, будто пережила три пожара и два романтических разочарования. Доски скрипели, как старые суставы, краска облезла, на ободе колеса кто—то вырезал ругательство против налогов.

— Надо её освежить, — сказала я.

— Облить зельем красоты? — предложила Марта.

— Нет, — сказала я. — Мы будем действовать культурно: краской и материей.

Я вытащила из сундука пару банок: «Окраска по живому дереву», «Блеск для упряжи» и одно непонятное, без этикетки.

— Что это? Ты стащила у моего отца краску? — спросила Марта.

— Нет, это досталось мне в наследство. От предыдущих владельцев парикмахерской. Это или лак, или яд, — ответила я. — Проверим позже.

Зеркало, которое я прислонила к стене, фыркнуло:

— Цвет тебе бы тоже не помешал. Ты вся как утренняя скука в плаще.

— Молчи, сплетница, — отрезала я. — Пока я решаю, быть ли этой телеге принцессой балла.