— И Чё? Откуда платье будет? — разочарованно протянула девица.

— С рынка, — заявила я. — Не дёргайся, если не хочешь остаться без пальцев, зачарую ножницы. — ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС!

На этот раз до Марты дошло, она стояла не двигаясь, боявшись пошелохнуться. Обучаема! Уже плюс.

Рынок кишел какофонией тел, шума и запахов. На нас с Мартой косились. Да что уж там, я бы сама на себя косилась. С собой я прихватила десять медяков, пять на ткань, пять на всякий случай.

— Взяла с собой десять медяков, ещё тридцать восемь честно заработанных оставила в шкатулке.

— Хватит думаешь? — поморщилась Марта. — Купи мне нормальное красивое платье, не такое отрепье как ты носишь.

Я с любовью взглянула на подопечную. Не будь в уравнении Феи-крёстной – удавила бы.

Лавка тканей встретила нас запахом нафталина, пыли и старушечьих зелий от моли. За прилавком стояла широкоплечая женщина с очками на носу, над которыми её глаза выглядели как два увеличенных магических шара.

— Чем могу служить?

— Мне нужна ткань. Элегантная. Чтоб из пошитого из того ткани платья можно было смотреть на министров сверху вниз, а на простолюдинов – снисходительно.

Женщина нахмурилась:

— То есть вы хотите «Ткань Успеха и Высокомерия» с запахом Превосходства? имеется такое, на платье отмерю на пятьдесят медяшек.

— Пятьдесят монет? — чуть было не подавилась я воздухом.

— У нас подати повысили, делать нечего.

— Покупай, — шикнула на меня Марта.

А широкоплечая женщина- торговка вынула тёмно-синюю бархатистую ткань с вышитым серебряной нитью витиеватым орнаментом.

— Покупай! — взвизгнула Марта да так зычно, что на нас обернулись все, кто находился в радиусе трёхсот метров.

— Да погоди ты, — шикнула на неё, отчего та завелась и заканючила ещё громче и сильнее.

— Медяков не хватит, — огрызнулась я.

Это была не магическая, но волшебная фраза, торговка тут же потеряла к нам всякий интерес.

— Угомонись ты, денег нет, но есть зелье, мы выкрадем ткань, — шепнула я Марте.

— Выкрадем? — переспросила моя голосистая протеже.

— Заткнуться бы тебе, Марта, хоть на полчасика, — вздохнула я.

Воротились в избу. Для преступления я была слишком измотана, да и зелье невидимости надо бы сварить. В общем пора на боковую.

— Где ткань? — безразлично поинтересовался Барихан.

— Осталась на прилавке, но завтра будет нашей.

— Сопрёшь что ль, сестра? — просто так поинтересовался суседко

Я поджала губы.

— Будет день, будет пища. Пора укладываться.

Марта с непередаваемой нежностью взглянула на излюбленное место Барихана.

— На печка не смотреть. Печка занят, — предупредил домовой, сопроводив словесность грозным многозначительным взглядом.

Девица спала на печке, донельзя недовольный Барихан на коврике. Пробуждение выдалось как-то неожиданно быстро. Петухи, куриные дети, разгорланялись на весь Темноград. Эх, ладно, пора вставать и за дело. Итак, зелье невидимости.

Я потеребила в руках мутно-синее зелье, зелье из васильков и мышиной шерсти. Эх, на что не пойдёшь ради реванша! Залпом выпила три глотка вкусового отврата. Я впервые применяла на себе зелье невидимости, не знала как оно сработает. Желудок скрутило, а по телу пробежали холодные мурашки. Всё? Я не видима? Подошла к зеркалу: платье, без рук, без головы. Ну да, ожидаемо. Одежда не исчезает. Сняла с себя всё, даже исподнее потому как их всё равно было видно. Бррр! Зябко голышом по городу разгуливать, но что поделаешь. Ради реванша!

Из угла присвистывая вышел домовой. Только я думала напугать его, как он напугал меня, точнее – страшно удивил. Почесал себе седалище, сначала через штаны, потом сунул руку внутрь, видно так чесалось получше. А потом полез к караваю, общему, между прочим, обхватил, понюхал, облизал, паразитина, и водрузил обратно.

— Барихан! — крикнула я ему на ухо.

Домовой подпрыгнул и выпучил глаза, папаха съехала.

— Барихан, — произнесла я заутробным голосом, — ещё раз полезешь к караваю, собака такая, останешься без хлеба.

— Кальвария? Ты никак? — завертел головой суседко.

Во как, даже имя припомнил. Впервые по имени назвал, остолоп. Время терять не буду, время действие эликсира закончится где-то через полтора часа. Пора за тканью.

Вышла во двор. Становится босыми ногами на землю было холодно, а ещё этот пронизывающий до кости ветер! Ради реванша, Кальви, ради реванша! По дороге увидела кумушек. Любопытно о чём они переговариваются? Очередная сплетня?

Пристроилась в двух шагах позади них.

— Знаешь, что я подумала, дорогая, — плотоядно потёрла руки Сияна.

— Нет, дорогая, о чём? — с готовностью повернулась к ней Чаяна.