Я была солидарна, и честно говоря, уже начала подумывать, не вызвать ли мышей просто для профилактики. Но дверь вдруг сама распахнулась, колокольчик жалобно пискнул, и в проёме показался он.

Сначала я подумала – оборотень. Этот городок умеет преподносить сюрпризы. Потом решила что бродяга с неудачным опытом применения косметики для шерсти. И тут до меня дошло: это же волк. Самый натуральный, серый, с хмурым взглядом, подбитым глазом и потрёпанным шарфом.

— Парикмахерская? — глухо спросил он, косясь на вывеску.

— Она самая, феерическая — отозвалась я. — Но если пришли за бараниной – ошиблись дверью. Мы тут головы только стрижём, не рубим.

Он кивнул, шагнул внутрь и осторожно прикрыл за собой дверь.

— Мне бы… сменить образ. Кардинально..

— Это как понимать? — прищурилась я. — Брови выщипать или окрас поменять? А может кудри хотите? – двинулась ближе, чтоб прочесть мысли и прошептала: — АБРАС-ДИК-АБРАС.

В мыслях возник образ волка лет на тридцать моложе с жёлтенькими завитушками и румяными щёчками. Ну это не обещаю…

— Полностью, — вздохнул он. — Чтобы родная мать не узнала.

Мнда, это я уже поняла.

— А медяки водятся? — буркнул Барихан, лениво спрыгнув с подоконника. — Иль твоя шкуры на мука менять? Чё там твоя, баш на баш предложить можешь?

Волк посмотрел на домового так, будто впервые видел в жизни говорящую крошку в тапочках из паутины.

— Не смущай клиента, — шикнула я. — Проходите, садитесь, любезный.

Он сел в кресло, которое скрипнуло под ним как старый сундук. Сел и не двигается. Только глаза бегают по стенам.

— У вас тут окна снаружи просматриваются? — спросил он, наклонившись ко мне.

— Смотря кем. Мышами – да, людьми – редко.

— А красные занавески есть?

— Нет.

— И хорошо, — мрачно сказал он и облегчённо выдохнул.

Я всё-таки решила уточнить:

— Может, объясните, зачем вам прятаться? Вы скрываетесь от министерства за магию?

Он опустил голову, порылся в своей потёртой сумке и достал клочок красной ткани.

— От неё, — сказал он и вздрогнул. — От Красной.

— От шапки? — переспросил Барихан.

— От Шапочки! — прошипел волк. — Та самая.

Он обвёл взглядом комнату, будто проверяя, не выскочит ли она из-за печи с пирогами наперевес.

— Она вас преследует? — уточнила я.

— С того дня, как решила женить, — глухо ответил он. — Я раньше жил у опушки, рядом с её бабушкой. Хорошая была старушка: печь топила, сказки рассказывала, иногда за ушками чесала. Солнечная женщина! А потом внучка из города приехала – с корзиной, с пирогами, вся такая из себя – фифа. Увидела меня и давай с намёками. «Ах, какой у вас хвост блестящий! Ах, какие зубы белые!» Я думал, просто комплименты. А она уже платье под венец выбирала.

Суседко прыснул:

— Вот это я понимаю – инициативная дама.

— Не смейся, — буркнул волк. — Неделями за мной следила! Из-за кустов! Подглядывала в нору! Я только высуну нос — она уже там, с пирогом. «Попробуйте, серый, угощайтесь. Домашние!» К сожалению, я тогда ещё не знал, что у Красной Шапочки были ещё и навыки боевого искусства...

Я не удержалась от улыбки.

— И чем закончилось?

— Тем, что я больше не сплю спокойно. Каждый шорох – будто шаги в красном плаще. Пахнет выпечкой – я под стол. Так и живу. Недавно съехал из леса, снял домик у братьев свиней в городе, тихие ребята, только копытами громко стучат. Зато не пекут. Платить приходится, конечно, но жить можно.

Барихан расплылся в ехидной улыбке:

— Так твоя теперь квартиросъёмщик? Ха! Волк на съёмная хата! Солидно. А Шапочка, брат, по лес без жениха ходить. Ай некрасиво, ай некрасиво...

— Если бы по лесу, — мрачно сказал волк. — Вчера видел её плащ в булочной. Я с тех пор обхожу улицу стороной.

Я вздохнула. Ну прямо случай бытового колдовского невроза.

— Значит, хотите стать неузнаваемым? Что ж, это можно устроить.

Я приготовила инструменты и протянула руки.

— Начнём с кончиков. Вам под каре или под зайца?

— Лишь бы она не узнала, — буркнул волк. — И чтоб не пахло пирогами.

Барихан, разумеется, не удержался:

— А может, он покрасим в белая цвет? Как волка северный. Или как енат-полоскун что б стать, в полосочка!

Волк дёрнулся.

— Еноты шумные, — отрезал он. — Лучше под собаку.

— Под какую?

— Под декоративную. Маленькую. Чтоб незаметная такая, не броская её цепкому глазу.

Я рассмеялась:

— Ну, я цирюльник, а не маг какой крамольный. Только лишь ремесло преображения волос, усов и бороды. Но, постараюсь преобразить вас максимально кардинально. — Потерпите, — сказала я. — Преображение штука деликатная. Особенно если клиент нервничает.