Мой почти_муж сказал, что сам выберет в чем вступать в брак, так что его «наряд» был для меня загадкой до сегодняшнего дня. Но чем ближе я подхожу, тем больше понимаю, что сегодня он по-особенному хорош. В классическом черном смокинге, но без галстука и бабочки, что придает его выхолощенному образу аристократа некоторой дерзкой расхлябанности.

Я непроизвольно ускоряю шаг, но чем ближе подхожу, тем отчетливее замечаю, что мой модный денди выглядит… очень уставшим. Как будто в этом своем Мюнхене он не подписывал документы, а ворочал мешки с цементом двадцать четыре на семь.

Совсем не спал?

Даже бизнесменам необходим сон, а тем более, если речь идет о многомилионных контрактах. Значит, у этого изможденного вида должна быть какая-то другая причина.

Неужели, правда Эльмира? У меня так и не было возможности выяснить, действительно ли она ездила в Мюнхен и пересекались ли они.

Отец передает меня Гарику, словно сокровище.

Мужчины обмениваются рукопожатиями, и перед аркой, внутри которой стоит ведущий церемонии, остаемся только мы.

Гарик смотрит на меня так, словно видит впервые.

И мое женское самолюбие не может не тешить, что его взгляд, кажется, впервые за время нашего знакомства, наполнен нерешительностью. Как будто он и рад моему преображению, и не рад одновременно.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю шепотом, пока мы держимся за руки, словно влюбленные школьники на балу по случаю последнего звонка. — Ты как будто ждал, что сегодня вместо меня тут будет кто-то другой.

— Ты всегда почему-то шутишь, когда нервничаешь, — говорит Гарик, игнорируя мой вопрос. — Просто я смотрю на самую красивую женщину в моей жизни, вот и все.

Почему-то от этих слов ком в горле, в особенности, когда Гарик словно нарочно, скрещивает мои пальцы со своими, и мы одновременно сжимаем ладони.

Если бы я сидела на одной из скамеек в зрительном ряду и не знала всей предыстории красивой парочки, то непременно решила бы, что тут два наглухо контуженных друг другом человека.

Даже немного жаль, что я знаю предысторию.

Церемония проходит без заминки — ведущий толкает красивую речь, потом задает нам вопросы по сценарию, потом мы переходим к традиционным «согласен» и «согласна».

Это как будто наше с Гариком красивое кино.

Даже хочется, чтобы что-то пошло не по плану и нас вышвырнуло на обочину.

Даже хочется, чтобы, когда после всех застолий мы выходим в центр зала и танцуем наш первый танец, мой муж сказал: «А знаешь, я ведь правда тебя люблю, и все это было просто спектаклем, чтобы привязать тебя ко мне».

Но ничего такого он не говорит.

Танец остается просто танцем, после которого Гарик торжественно и с подчёркнуто преувеличенной осторожностью, передает меня папе.

Потом еще один стол.

Красивое, «для фоточек» разрезание свадебного торта, размером со Статую Свободы.

Агентство, которое помогало все устроить, не зря выставляет такой безбожный ценник на свои услуги — все настолько безупречно, что даже если бы я очень хотела к чему-то придраться, это был бы разве что разный калибр зубочисток. И то не факт.

Когда все заканчивается, и мы с Гариком прыгаем в машину, которая должна отвести нас домой, пока гости продолжат развлекаться уже без страха испортить наше свадебное видео, я, наконец, с облегчением снимаю туфли. Ну как снимаю — стаскиваю их носками с пяток, потому что сил нет даже согнуться.

— Хочу в кровать и проспать сутки, — говорю, запрокинув голову на спинку сиденья.

— Устала? — интересуется муж, расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке.

— Как будто отпахала год без отпуска, — признаюсь я. Если честно, от необходимости улыбаться весь вечер, немного сводит скулы, но об этом я лучше промолчу. У Гарика тоже далеко не цветущий вид. — Мне кажется, свадьбу следует занести в список первых испытаний молодоженов. Хочу выспаться. Уважаемый босс, можно я завтра с чистой совестью проваляюсь в постели весь день?

Гарик загадочно улыбается, протягивает руку, чтобы взять что-то с переднего сиденья рядом с водителем.

Это наши загранпаспорта.

И билеты на самолет.

Чтобы подтвердить догадку, присматриваюсь к виду за окнами автомобиля. Уже темнеет, но все равно понятно, что мы точно едем не в сторону дома.

— Ты решил меня добить? — Икаю, потому что слишком активно подавляю тот самый дурацкий смешок. — Сейчас скажешь, что нас ждет личный самолет и Бали?

— Сейшелы, — поправляет Гарик. — Подумал, что ты как раз достаточно традиционна для такого свадебного подарка.

Я прикусываю неуместное позднее раскаяние за то, что о свадебном подарке я за всей этой беготней как-то и не подумала.

— А вещи? — снова икаю.

— Все готово, — успокаивает он.

Я с преувеличенной осторожностью тыкаю в него указательным пальцем.

Настоящий.

Уставший правда и выглядит лет на пять старше, чем до проклятого Мюнхена, но совершенно точно настоящий.