— Хочешь развести меня на деньги, Гарик? — недобро щурится Бакаев, и его бульдожьи щеки выразительно потряхивают от негодования.

— Хочу, чтобы ты больше не играл у меня за спиной.

— Ты не был таким чистюлей, когда зарабатывал стартовый капитал, — грозит пальцем Бакаев. — И совесть успокаивал, и не хитрил, и не корчил из себя оскорбленную девку.

— Это моя ответственность, Эльдар, — все тем же невозмутимым тоном отвечает Гарик. — У всех нас в прошлом есть нерукопожатные поступки, все мы за это в конечном итоге расплатимся. К ситуации с «Пром-То» это не имеет никакого отношения.

Я помню, что Гарик упоминал старые завязки с Бакаевым, из-за которых «ОлМакс» пока не может совсем от него отвязаться, но что именно их связывает — не объяснял, а я тогда просто не стала совать нос в дела, которые меня не касаются.

Наверное, самое время узнать, раз теперь «ОлМакс» — практически моя ответственность.

— И какую неустойку ты мне выплатишь, если я отзову претензии на предприятие? — ухмыляется Бакаев. С ним крайне тяжело выстраивать диалог, потому что обычно перепады его настроения колеблются по широкой амплитуде — от почти отеческой расположенности до брызжущей слюной ненависти.

— Неустойки не будет, — отрезает Гарик. Делает глоток минералки и продолжает: — Это был твой риск — тебе и влетать на деньги.

— Ты же в курсе, что я свое все равно возьму, — уже почти откровенно угрожает Бакаев.

— Попробуй. — Мой буж безразлично и даже немного лениво пожимает плечами.

— Держишь джокера в рукаве?

Гарик молча улыбается.

Бакаев, поняв, что переговоры зашли в тупик и никто не поднесет ему жертвенного ягненка, швыряет салфетку прямо в тарелку, поднимается, опрокинув стул.

— Я не отступлю, и заберу свое, Игорек. — Это говорится с подчеркнуто уничижительной интонацией, словно Большой папочка высокомерно и чванливо потрепал по щеке нерадивого мальца.

— Встретимся в суде, — ему вслед через плечо бросает Гарик, и просит официанта убрать еду и принести нам меню десертов.

— Не уверена, что после всего этого смогу проглотить хоть крошку, — говорю скорее сама себе, но муж слышит и вопросительно поднимает бровь. — Может, мы без десерта?

— Отвезти тебя домой? — Он откладывает меню и достает карту, чтобы расплатиться по счету.

Я провожу языком по губам, чувствуя характерный пудровый вкус своего любимого «Диабло». Надо что-то делать. Нельзя вот так просто слить этот вечер, потому что в следующий раз мы можем увидеться еще через полгода и обращаться друг к другу на «вы».

— Может, прогуляемся? Вечер теплый.

Май в этом году не балует теплыми деньками, и пару недель назад на цветущие деревья выпал мелкий снег, но сегодняшний вечер явно располагает к прогулке. Хотя я бы настаивала на ней даже если бы синоптики передали торнадо и десятибалльное землетрясение.

Гарик бросает взгляд на часы.

Уже восемь, но это явно не повод отказать, сославшись на какие-то дела и подъем в четыре утра.

— Хорошо, давай прогуляемся.

Я незаметно с облегчением выдыхаю, позволяю мужу поухаживать за мной и накинуть плащ мне на плечи.

Гарик отсылает моего водителя домой, и мы сворачиваем на широкую мостовую.

По случаю теплого вечера вокруг полно гуляющих парочек, и я слегка завидую тем, которые держатся за руки. Мы с Гариком просто идем рядом на расстоянии приличия, когда наши ладони не могут соприкоснуться даже по чистой случайности.

— Я бы не справилась с Бакаевым без тебя, — наконец, рискую нарушить молчание, когда ощущение отсутствия мужа становится просто невыносимым. — Его трясущиеся щеки всегда меня пугают.

— Ты бы все сделала как надо, — задумчиво отзывается Гарик. — Я пришел не потому что засомневался в тебе, а чтобы Бакаев не забывал, что мы — одна команда.

— А мы до сих пор одна команда? — не могу не съязвить в ответ. — Я ничего не знаю ни о каком джокере, и буду благодарна, если ты поделишься нашим секретным оружием.

— Все основные счета «Пром-То» переведены на офшоры. Если Бакаев и вырвет его у нас, он не получит никаких его активов, а он в общем на это и рассчитывает. Это его стандартная тактика — купить что-то прибыльное, чтобы порвать на куски и перепродать с процентами. Он не создает, он прожирает.

Про офшоры я слышу впервые, и эта новость заставляет меня нервно смеяться.

То есть мои вездесущие умные юристы, которые в глаза клялись, что все чисто и нас не достать, втихаря переоформляли документы куда-то на Кипр.

— Это была просто подстраховка на случай утечки, — как будто слышит мои мысли Гарик.

— Утечки от меня?

— Маш, ты же знаешь, что если бы я не доверял тебе, то не предоставил бы все полномочия. И об этом нам, наверное, самое время поговорить.