— У нас все с собой! — достаю наш походный термос, который не раз меня выручал, когда приходилось ходить с Дашкой на работу.

Я не знала, как сложится с плитой и кухней в принципе, так что на всякий случай приготовила Лисице ее любимую овсянку с бананами. Термос держит еду теплой примерно шесть часов, так что когда выкладываю все в Дашину тарелку, каша дымится как свежеприготовленная.

Дашка тут же хватается за ложку и начинает греметь ей по «столу» — то есть, по покрывалу.

Делает это настойчиво и энергично, недовольно хмуря лоб, потому что обычно поднимает грохот, а сегодня с этим явно не сложилось.

— Я не пью, — предупреждаю заранее, когда замечаю как Стас достает из пакета красивую бутылку игристого.

Он тяжело вздыхает, поворачивает бутылку этикеткой ко мне и выразительно стучит пальцем по выразительной цифре «0» внизу справа.

— Это безалкогольная почти детская шипучка, Отвертка. Расслабься, я не собираюсь тебя спаивать — мне неинтересны женщины в «несознанке».

— Я не женщина, я — вдова.

Он приподнимает бровь, разглядывая меня так, словно я призналась, что в прошлом у меня была борода, первичные мужские половые признаки и имя «Степан».

— Ок, Отвертка, вдова так вдова. Но в любом случае это просто безалкогольный виноградный сок, пей и расслабься. Сорян, что не хрусталь и даже не стекло.

Я осторожно пробую вино из пластикового стаканчика, растираю на языке.

На вкус точно как настоящее игристое — в меру сладкое, с нотками муската и отголосками земляники. Если бы собственными глазами не видела тот ноль на этикетке — в жизни бы не поверила, что тут нет ни капли алкоголя.

Жадно допиваю остальное и Стас с самодовольной ухмылкой а ля «я_же_говорил», подливает еще.

— Какая прожорливая лиса! — от души хохочет он, когда Дашка, воспользовавшись тем, что я на секунду отвела взгляд, тянет ручку за той частью стейка, которую я еще не успела порезать на удобные кусочки.

— Ага, только жевать нечем, — ворчу я.

И все-таки не успеваю опередить Дашку.

Она довольно смеется, запустив пальцы в кусок мяса и уже тянет его с тарелки с видом неандертальца, честно завалившего мамонта. Хлоп — и, конечно, же, роняет тяжелый кусок прямо на новенький желтый комбинезон.

— Лисица, ты — хулиганка, — отчитываю я в пол силы, потому что по большому счету виновата сама — нечего было сажать ее к нам. Даша была бы не Даша, если бы не попыталась стащить что-то в свою тарелку.

— По-моему, твоя дочь уже прохавала жизнь, — продолжает веселиться Стас. — Самый лучший кусок взяла.

И украдкой, пока я пытаюсь оттереть с комбинезона хотя бы самые безобразные пятна, сует ей в руку свои часы. Даша, конечно же, от такой игрушки не отказывается и тут же начинает громыхать ими по полу.

— Ну, надеюсь, это не бабушкина память о дедушке, — тоже посмеиваюсь я. — Потому что часам хана.

— Неа, просто «Омега».

Меня таким не удивить, но все же.

— О, поздравляю, — салютую ему новой порцией безалкогольного. — Кажется, кто-то теперь вовсю возит девушек в Дубай.

— Не угадала, — хмыкает Стас.

— Господи боже, Даша!

Дочка окунает часы в кашу и, сосредоточенно сопя и орудуя ложкой, закапывает их сверху большим холмом овсянки.

— Прости. — Мне остается только беспомощно разводить руками. — Пожалуйста, прости. Я куплю тебе…

— Отвертка, ну-ка глянь на меня.

Что-то в его интонации заставляет беспрекословно подчиниться.

У него красивые глаза. Не в том плане, что у них красивый цвет, форма или ресницы, хотя с этим абсолютно полный порядок. У него взгляд мужчины, который знает, чего хочет от жизни. Который знает вкус поражений и вкус побед.

Это взгляд Мужика.

Того, который про наше простое и женское.

— Маша, это просто часы, и я сам их дал. Если эта хренова «Омега» с водозащитой для дайвинга не переживет сантиметр детской каши, то и сдалась бы она, в самом деле? Хватит дергаться, Отвертка. Ешь лучше — у тебя вид как у вдовы!

Я знаю, что не должна улыбаться.

Не ему и не сейчас.

Но улыбаюсь.

Это все вино. Не такое уж оно, видимо, безалкогольное.

Когда мы заканчиваем с ужином, я снова иду мыть Дашку и наспех застирывать ее комбинезон, радуясь тому, что предусмотрительно захватила еще один. В ванной есть сушка для полотенец, и она достаточно теплая, чтобы «пострадавший» до утра уже высох. Так будет спокойнее.

В комнате уже порядок — Стас сам собрал посуду и остатки еды, принес две чашки чая и упакованные в красивые коробки с бантами фирменные десерты. Все это предусмотрительно стоит на самой недостижимой для Дашки высоте — пустой книжной полке.