Тот сплевывает на пол сквозь зубы - явно не удивлен тому, кого увидел за моей спиной. Видимо, следил, или увидел нас сверху из окна, как мы выходили из такси. В моей голове проносится миллион мыслей, но нет ни одной нормальной, внятной, как можно разрулить всю эту ситуацию.

Звонить в двери? Не вариант.

Как показал опыт, тут каждый сам себе друг, никто не придет на помощь.

Нащупываю в кармане сотовый телефон и тихонько жму на кнопки, пытаясь вызвать номер 112.

Но включается все, что только можно: фото, видеокамера, от волнения пальцы не слушаются, а нужные кнопки так и не хотят отображаться.

— Что, Тася, забыла все, да? — голос Жука глухой и противный. Я передергиваюсь и Алексей это замечает. Он делает еще один шаг вперед по ступеньке, чтобы закрыть меня своей широкой спиной от Игоря.

— Ведь ты же моей должна быть, моей, — голос его кажется странным и каким-то приглушенным, ненастоящим. Вообще вся эта ситуация похожа на сцену из триллера, не меньше. — Я тебя три года не трогал. Три! Ждал, пока подрастешь, чтобы точно своей сделать.

Алексей напрягается, его руки сжимаются в кулаки. Но Жук ничего не видит, он уцепился за мой отчаянный взгляд из-за спины Грецких и говорит все только мне.

— И этого мажора от тебя отвел, отвадил. А ты все равно перед ним ноги раздвинула? — последнее слово он буквально выкрикивает со злобой.

— Тася, — глухо и властно говорит мне Алексей, даже не оборачиваясь. — Вызывай такси и возвращайся в больницу.

— Нет! — резко хватаю его за рукав. Но он напряжен, даже не реагирует на это касание. Кажется, что Алексей стал стальным, настолько все в нем взвинчено, однако снаружи он очень похож на вулкан – такой же огромный и спокойный, и только я могу представить, какая лава из эмоций кипит сейчас в нем.

— Какими судьбами тебя выпустили? — Алексей отвлекает внимание Жука на себя, думая, что я послушаюсь и оставлю их одних. Не тут-то было! Я все еще судорожно тормошу телефон, чтобы, не привлекая внимания к себе, вызвать полицию. Уверена, что простым разговором беседа с ножом в руке закончиться не может.

— А тебя это не касается, дядя… — выплевывает он последнее слово.

Оно будто бы служит катализатором и Алексей дергается вперед. Однако резко сам себя тормозит.

— Сам уйдешь, или тебя проводить? — все также показательно спокоен Алексей.

Жук, наконец, переводит взгляд на Грецких и морщится.

— Сейчас от тебя ничего здесь не останется.

Меня начинает знобить от страха.

— Эх ты, Тася, Тася, — говорит Жук, но смотрит при этом на Алексея. — Ты зачем ноги перед ним раздвинула? На деньги повелась? Так я бы перед тобой весь мир постелил, все тебе сделал, а ты, дрянь…

Он дергается вперед, но Алексей хватает его за грудки, и слышно, как шуршит его черная легкая ветровка.

— Продалась за бабки? — Жук орет и тут Алексей резко бьет его рукой в челюсть.

Игорь отмахивается, и теперь на меня уже никто не обращает внимания.

На этаже, прямо на лестничной площадке перед моей квартирой разворачивается драка из двух человек, один из участников которой вооружен.

И мне становится плохо от мысли, к чему это может привести.

Герой Брэда Питта из фильма «Бойцовский клуб» сказал: «Ты ничего не знаешь о себе, если никогда не дрался». И то, как согнулся от удара в плечо этот придурок, говорит о том, что он, несмотря на всю свою мышечную массу, не знает ничего о себе. В отличие от меня.

Благодаря его удару мое сознание приходит в норму. Я четко вижу все и осознаю, что нужно делать и как действовать. Мои рецепторы наполняются жизнью, а тело с удовольствием вспоминает все, что было забыто. Это как езда на велосипеде, как секс.

От Жука никакой внезапности уже быть не может: я напряжен, натянут как струна, и ситуация, как обычно, под контролем.

Теперь-то он один, без припевал, без монтировок, с голыми руками.

Я тоже все это время не чай пил, я следил за собой, мое тело готово к такому повороту.

В драке все просто: мгновенная оценка ситуации в целом – выработка плана действий – перехват инициативы – нанесение максимального урона противнику – быстрое удаление с места боя.

Подавляемые последнее время агрессивность, жестокость, упорство резко вываливаются из моего подсознания, с радостью заполняя все тело.

Несмотря на отсутствие соответствующих тренировок, мышцы натянуто ноют, зная, как действовать. Тело становится машиной – мне нужно проучить этого придурка.

Жестко оскалившись, бросаюсь на него, вложив всю свою силу в сжатый кулак.

Удар. Еще удар.

Он резко перемещается в сторону и тут же пинает с размаху меня в живот. Фоном раздается женский визг, но мне уже не до этой сигнализации: надо действовать.