На дороге стояли несколько машин, ожидающих своих владельцев - тех, кто сейчас упорно спорили по поводу незначительных пунктов договора, деревья молча взирали свысока, и было тихо, даже удивительно тихо для лесополосы. Не было слышно даже того, как кричат совы или шуршит травою лес.

— А пора бы, дядя, — нахально ответил парень позади меня.

Я поставил на пол сумку с вещами и ноутбуком. Размял плечи.

Не показывая свое физическое превосходство, однако давая понять, что с такими дешевыми наездами он обратился не по адресу.

— Шел бы ты отсюда, — процедил я сквозь зубы.

Он не растерялся.

— А ты бы, дядя, чужих невест не уводил, а? — он смачно сплюнул на землю. Этот жест вызвал во мне брезгливость, которую он тут же уловил, и от этого его лицо перекосила ярость.

И именно в этот момент я узнал его – этот парень болтал со мной и Асей у выхода из клуба, где мы познакомились. Тогда он усиленно давал понять, что девочка занята, и поэтому я решил, что она обычная гопница с района. Глупое первоначальное мнение. А буквально вчера мы «разговаривали» с ним на языке, который он только и мог понять, после которого у меня на руках остались царапины, а он обзавелся синяком на скуле.

Я саркастично рассмеялся.

— Твою, что ли? Так следи за ней получше, сопляк.

Он тут же снова сплюнул в сторону.

— Сопляк? Ну это ты, дядя, зря.

Он нахмурился и сделал шаг вперед.

Я закатал рукава рубашки, понимая, что придется идти воспитывать наглеца врукопашную. Даже оглянулся на вход в здание, но там все было безмятежно и тихо, как и секунду назад.

— Моя это невеста, — вдруг услышал я с другой стороны от себя.

Оглянулся и увидел его. Тот парень был вместе с Тасей в клубе, вел себя развязно и нахально, а после вообще затеял тупую драку.

— Таська попросила тебя ей не звонить, не приедет она в аэропорт, можешь не ждать.

Я пожал плечами. Обсуждать свои дела с тупым бритоголовым качком было ниже моего достоинства, однако царапнула мысль о том, что он знает о том месте, где мы условились встретиться.

Мне нужно было не выпускать их обоих из вида, но я обратил внимание периферийным зрением, что картина вокруг меняется.

Отовсюду – справа, слева, начали подтягиваться мордовороты. Спортивные тренировочные костюмы, легкие трикотажные штаны, в руках –монтировки.

Явно не строители.

— Эй, Жук, дай я первым втащу дяде, — нахально прикрикнул первый, увидев, что численный перевес становится на их стороне.

Парни приближались с холодным блеском в глазах, от них волнами шла агрессия.

— Ну нет, для начала мне нужно ему сказать кое-что, — отозвался лысый. — А потом и втащишь.

Он тоже смачно сплюнул на пол, и вокруг меня встали парни с диким огнем в глазах.

Теперь я даже не видел дверь в гостиницу позади себя, только тела, тела, монтировки и деревянные биты.

Черт.

Дальше все произошло в считанные секунды. Тот самый Жук, который когда-то осматривал Тасю своими масляными глазами в кафе, тянул к ней свои потные руки, вдруг подпрыгнул и ударил меня в живот.

Я ждал чего-то такого, и тут же попытался отпрыгнуть, но сделать это так, как нужно, мне не удалось.

Позади на мою беду уже стояла его поддержка.

Кто-то ударил по ногам с обратной стороны железной палкой, добавил сбоку монтировкой. Я согнулся и сразу на спину прилетел удар деревянной биты.

Они били смачно, быстро, уверенно. В каждом движении чувствовался опыт.

Я даже не успел бы никак среагировать и подать голос.

Двадцать озлобленных парней, практически спортсменов, закаленных в уличных боях, и я один.

Они просто использовали меня как мясо.

Удары сыпались одновременно со всех сторон.

Я почувствовал, как во рту набухает влага с железным привкусом, - кровь от прокушенной губы, - через мгновение выплюнул кровавый сгусток на пол. И сгусток оказался выбитым зубом.

Вдруг все резко, как по чьему-то сигналу, остановилось.

Несмотря на то, что правый глаз начал набухать огромным синяком от чьего-то уверенного хука тяжелой рукой, я углядел прореху в их человеческом заборе из рук и ног.

Рванул вперед, свалил с ног одного, зацепил второго, ударил в живот третьего.

Все беззвучно, практически без эмоционально, грубо и просто, резко и нагло.

Размах удался, четвертому прилетело с правой руки в щеку, и я услышал сдавленные ругательства, верно оценив тяжесть своего удара.

— Ах ты, — пронеслось шепотком сдавленное ругательство.

Я рассвирепел, все внутри заклокотало, заклубилось, я почувствовал, что удалось вырваться из этого плена бесполезных ударов, смогу сам наподдать так, чтобы мало этим сосункам не показалось, и вдруг услышал, вернее, скорее интуитивно уловил, как рядом что-то зашкворчало.

— Ганджуба, сбоку! — будто сквозь толщу морской воды я услышал совсем рядом и тут же ощутил жуткую боль в правом боку.