— Все просто, — она даже не понизила голос, хотя я поняла, что то, что сейчас будет сказано, не предназначено для ушей посторонних. Однако девушка, кажется, скрывала за своей привлекательной, собранной внешностью гораздо большие волнения, потому что позволила себе такой разговор прямо в коридоре больницы. — У него нет детей. И, возможно, не будет. Но ему нужен наследник. Вы даже не представляете, насколько он богат теперь.

Я подняла брови до линии роста волос. Мне захотелось оглянуться по сторонам, убедиться, что об этом никто кроме меня не узнает, никто не услышит эту тайну, каким-то образом защитить Алексея.

— Я думаю, у Алексея достаточно здравого смысла, чтобы этого не делать, — медленно, взвешивая каждое слово, ответила я. — Было бы глупо лишать ребенка матери.

Кажется, она была удовлетворена моим ответом. Потому что вдруг резко кивнула, снова срикошетила по моей фигуре взглядом и развернулась. Только каблуки громко стучали канонадой вслед за ней, а этот звук будто пытался догнать впереди идущую девушку.

Я села рядом с Лешкой, который катал машину по скамейке, и только сейчас выдохнула. Разговор дался мне не просто – я была напряжена как пружина и удивительно, как она не распрямилась, чтобы ударить по носу эту высокомерную девушку. Вздохнула и посмотрела на свои пальцы. Руки не тряслись, хотя казалось, что сейчас самое время таким образом выдать свое напряжение, но, видимо, витамины, что оставил вчера юркий доктор, начали свое успокоительное и поддерживающее действие.

Только сейчас до меня начала доходить вся постыдность ситуации. Сейчас, когда я более-менее оклемалась после жутких температурных заскоков тела, когда немного отоспалась и успокоилась.

Я приехала к женатому мужчине по первому его требованию, и привезла с собой ребенка, которого, возможно, он захочет отобрать. Конечно, на веру слова жены принимать не стоит, но с чего-то же она это сказала, с чего-то взяла?

Когда-то давно, лежа под тонким одеялом в детском доме, я часто плакала, горюя о том, что практически не знала своих родителей. Отца не было изначально, а мать не воспринимала меня как человека, а только как досадную жизненную помеху. В моей судьбе не было ничего такого, о чем показывают в фильмах и ярких рекламных роликах: совместных фотографий, слов поддержки, безусловной любви. Всего того, о чем я так отчаянно грезила.

И поэтому, как только Алексей решил сделать тест на отцовство, я дала свое согласие. Как бы жизнь не повернулась дальше, каждый из нас имеет право на то, чтобы знать. И только полная информация позволит сделать правильный выбор.

Скажу честно, еще вчера я не думала о семейном положении Алексея. Я вообще мало о чем думала, откровенно говоря. Все мое нутро захватили картинки воспоминаний того времени, когда мы были счастливы, когда я видела рядом с собой сильного, веселого, удивительного мужчину.

Но сейчас я будто бы видела его двойника: уверенного, собранного, и видела, что через его маску грозности пробивается грусть.

Но…эта эмоция меня совсем не касалась. Думаю, его жена была тем человеком, кто имел право подмечать такие детали, я же этого делать не должна была совсем.

 В огромном доме было тихо. Мы поиграли с Алешкой в саду, я покормила его овощным рагу, которое волшебным образом оказалось в кухне за то время, пока мы были в клинике, и уложила его спать. Малыш очень быстро уставал, и этот вопрос я тоже задала врачу. Она нахмурила брови и сказала, что во всем разберется, а до этого нужно будет пройти большой медосмотр.

В моей комнате обнаружилась большая коробка пузатых банок с витаминами и крупной распечаткой, что и когда нужно принимать. Я удивленно пробежала глазами по списку таблеток и присвистнула: видимо, семейный врач Грецких явно знал свое дело, если так быстро расписал мне карту лечения и даже заморочился с тем, чтобы подобрать и закупить необходимое. Хотя, может быть, он понимал, что сама я никогда не потрачу на себя лишнюю копейку, не позволю себе чего-то лишнего, пока не буду уверена, что мой сын обеспечен всем необходимым? А этот день, судя по всему, никогда не наступит.

Вечерело.

Я прошлась по дому. Медленно, осторожно. Я была здесь всего лишь гостьей, но почему-то сейчас во всем доме находилась одна. Грецких был на работе – он предупредил в сообщении, чтобы я себе ни в чем не отказывала, а его жены не было здесь.

Двухэтажный дом, мне казалось, был слишком большим для двоих. Хотя, это было мнение девушки, которая ютилась в однушке с ребенком, часто приезжавшей подругой и ее маленьким братом.

На первом этаже располагались кабинет, моя спальная комната, которая, видимо, была гостевой, кухня, огромная столовая, совершенно пустая комната с большими окнами в пол. На втором находились другие жилые комнаты.

Мне очень хотелось попасть в комнату к Алексею. Я знаю, что это неправильное, иррациональное желание, я не имела на него никакого права, но…