Тянуть с этим было нельзя – я понимала, что несмотря на протекцию со стороны клиники Грецких, которую мне обещала врач, необходимо было ковать железо, пока горячо.

К операции можно было приступить почти сразу же, и это была единственная хорошая новость, которую я привезла из тяжелой для меня поездки. Ее выполняли при наличии хороших анализов, которые у нас были в норме, и в случае, если в стационаре были свободные койки. Об этом врач из клиники Алексея тоже не советовала беспокоиться.

Папка с документами лежала в моей сумке, которая висела на боку, и я постоянно трогала ее пластиковый кончик, чтобы удостовериться, что она не пропала, не испарилась, не потерялась.

В автобусе малыша снова укачало, и я пожалела, что решила сэкономить деньги и добраться до дома не на такси. Но теперь, когда разрушились мои воздушные замки, когда крохотная надежда на то, что все в моей жизни еще может образоваться без моего участия и усилий, испарилась без остатка, я снова смотрела на жизнь без розовых очков. Хотя, честно говоря, они у меня давно уже были разбиты.

Наконец, родная пятиэтажка вынырнула из-за угла. Перехватив свою тяжелую для рук и легкую для сердца ношу поудобнее, я целенаправленно устремилась вперед.

На лавочке у подъезда никого не было. Тетя Соня, вопреки своей устоявшейся привычке, не дежурила у подъезда, не смотрела в окно, мониторя хулиганов или тех, кому можно устроить разнос по любому поводу. Это радовало – сейчас, после самолета, долгой дороги на автобусе, я была в таком состоянии, когда просто не могла бы сопротивляться напору хабалистой тетки. Мне кажется, скажи мне сейчас кто хоть слово, и я упаду без чувств.

Но несмотря на усталость, уже на первом этаже я кое-что заметила.

В подъезде на пятачке под лестницей, за который я долго сражалась с главной по подъезду, чтобы ставить туда коляску, не обнаружила своего агрегата на четырех колесах.

Это было очень странно, потому что, чтобы украсть это чудо автопрома, нужно было либо находиться в еще большей нужде, чем я, либо быть ну очень наглым человеком. Когда уезжала, я даже не позаботилась о том, чтобы поставить на замочек колеса, считая, что эта груда металлолома просто никому не будет нужна.

И сейчас, когда из-за усталости, перенесенных переживаний, мои нервы были на пределе, эта мелочь, малость – пропажа коляски - подействовала на меня ушатом холодной воды.

Денег, не то, чтобы лишних, не было от слова вообще. Мой скромный бюджет подкосила поездка с Алексеем – цена за дорогу обратно выбилась из запланированных мною трат.

Наконец, я добралась до своей двери. С трудом достала ключи, звякнув кольцом и брелоком, и вставила его в замочек.

Однако ключ не повернулся. Я попробовала сделать это еще и еще раз, но ничего не происходило – ключ не подходил к замку. Я растерялась. Такого не ожидала, это уж точно.

Поняв, что сражаться с дверью с тяжелой ношей в виде ребенка и сумки в руках бесполезно, нажала на кнопку звонка. Трель раскатилась по всей квартире.

Наконец, в глубине квартиры послышались шаркающие шаги – это Лиза шлепала в тапочках к двери.

Замок щелкнул и открылся на небольшое расстояние, сдерживаемый маленькой цепочкой. Оттуда выглянул любопытный глаз подруги.

— АА, это ты… — протянула она. Однако открывать дверь настежь не торопилась.

— Лиза, привет, — шепотом, чтобы не разбудить ребенка, сказала ей и дернула подбородком, намекая, что пора бы впустить меня внутрь. — Мы вернулись.

Лиза осмотрела меня с ног до головы. Потом вздохнула и вдруг захлопнула дверь прямо перед моим носом!

Я снова вдавила кнопку звонка поглубже.

— Ну что ты шумишь, — сказала девушка, выходя в подъезд в халатике и прикрывая за собой дверь. — Пашка спит.

— Лиза, что с тобой? Мне нужно домой. Я устала и не готова сейчас к разговорам.

— А чего ты вернулась? — она поставила руку так, что пройти мне никак бы не удалось.

Я застонала.

— Ты хочешь поговорить об том прямо в подъезде? Мне нужно домой.

— Ну так и иди домой, — вдруг жестко сказала она. — Отсюда.

Я застонала.

— Ты хочешь поговорить об том прямо в подъезде? Мне нужно домой.

— Ну так и иди домой, - вдруг жестко сказала она. — Отсюда.

От нехорошего предчувствия и под гнетом ее тяжелого взгляда мне стало не хорошо.

— Это что еще за новости?

Она вздохнула и сложила руки на груди, от чего халат примялся.

— Ну так что слышала, Тась.

— То есть ты не собираешься впускать меня в собственную квартиру? — осенило меня. От этой новости буквально все тело прострелило молнией.

— Уже не в твою собственную, — показательно лениво зевая, ответила она. Рукой нащупала ручку двери и приоткрыла ее.

Я сделал шаг вперед, прямо на нее, и Лиза снова захлопнула квартиру. От этого резкого щелчка Лешка проснулся и заозирался вокруг.