— Лежи и отдыхай. Завтра с утра приедет няня для Лехи, водитель и помощница по дому будут в твоем распоряжении. А сегодня я сам побуду с мелким. Ты же приходи в себя. Чтобы тебе было комфортно, я перееду пока сюда, в дом. Поживем вместе.

Даже не слушая мои вялые возражения, он вышел из комнаты, чуть прикрыв за собой дверь и выключив свет. И, странное дело, я практически сразу же провалилась в сон. Сон без сновидений, без чувств – какое-то болезненное, полумертвое состояние, которое настигает, когда достигнешь такой точки невозврата, после которой бывает или смерть, или полное выздоровление.

Наверное, я пошла по второму пути, потому что сейчас лежала с открытыми глазами, смотрела в сумрачно – серый потолок, слушала дыхание сына, неожиданно примостившегося возле меня, и мучительно разыскивала в себе зачатки той ненависти к этому биг боссу, господину Алексею Грецких, которые жили во мне все это время, с того самого страшного дня, когда он малодушно бросил меня по телефону, каким-то глупым сообщением о том, чтобы я больше никогда не искала встречи.

— Ну здравствуйте, Таисия, — рядом остановились красивые черные туфли на золотой шпильке. Я подняла голову выше, увидев обладательницу дорогой обуви. Строгий темный костюм, разбавленный элегантными украшениями – неброскими, однако придающими шарм, и тонким шарфом, оттеняющим благородную белизну кожи блондинки.

Я тут же встала со стула, на котором сидела и ждала результаты от врача после осмотра Алешки. Сегодня с утра водитель Грецких отвез нас в огромную клинику, такую же большую, как самая настоящая больница, однако явно суперсовременную, упакованную по последнему чиху мировых разработок, и к этому времени мы уже успели сделать многое.

Побывали у невропатолога, невролога, хирурга, окулиста, среди прочего сделали ЭКГ и я даже не верила своему успеху. Уже две недели мы с Лешкой ходили по платным клиникам, чтобы сделать этот анализ, но у нас это никак не удавалось – малыш так кричал и нервничал, что присоски слетали с маленького тельца. В результате мне возвращали деньги, потому что никак не могли оказать полноценную услугу. А я мучилась, понимая, что педиатр сказала сделать УЗИ сердца не случайно, отметив, что именно нам оно необходимо.

— Здравствуйте, — я прямо посмотрела на незнакомку – обладательницу черных туфель, в которых можно было только стоять, на мой взгляд, но никак не передвигаться по улицам или даже офису. К концу дня я прилично устала – мы действительно смогли сделать большую работу, но кое-что с местным педиатром решили оставить на другой день, а потому смотрела на нее ожидая продолжения разговора, не формируя диалог.

Блондинка прошлась оценивающим взглядом по моей фигуре, но я выдержала ее взгляд. Да, на мне не было ничего классического или примечательного: обычная черная водолазка, темно-синие джинсы, волосы распущены, на лице – минимум косметики. Я же в клинику иду с ребенком, а не на дискотеку или на собеседование, в конце концов. Однако под ее взглядом захотелось немного сжаться, и я подавила в себе это малодушное желание.

— А я – жена Алексея Юрьевича Грецких, — важно сказала она.

Я деланно-равнодушно пожала плечами в ответ.

— Благодарю за возможность побывать у вас. Клиника действительно впечатляет, — совершенно ровным и спокойным голосом ответила я. — Специалисты все очень приятные и добросовестные, и самое главное – умеют работать с детьми.

Что-то в глубине ее глаз смягчилось на секунду после моего комплимента, но почти сразу же все вернулось на круги своя – словно зрачок покрылся ледяной колючей коркой.

— У вас милый сын, — сказала она, даже не посмотрев в Алешкину сторону. — Похож на вас.

При этом замечании девушка цепко царапнула меня взглядом, будто ожидая реакции на свое замечание. Она вся словно подобралась, как кошка перед прыжком, но я наоборот, показательно расслабилась, повела плечом, будто демонстрируя, что ей нечего меня опасаться. Еще ссоры с женой Грецких не хватало для моих и без того расшатанных последними событиями нервов!

— Это правда. МОЙ сын действительно похож только на меня, — утвердительно выделила я одно слово, которое должно было стать главным для этой непростой девушки. Она продолжала сканировать меня бусинками своих маленьких зрачков, но даже ее рентгеновское зрение не могло пробиться под броню, в которую я была уже облачена. Потому что сегодня ночью я для себя решила – у Грецких своя жизнь, у меня – своя и смешать эти потоки будет невозможно. Просто сейчас я отдам дань человечности, а после все вернется на круги своя.

— А вы знаете, что Алексей, если захочет, сможет лишить вас родительских прав? — она не беспокоилась, что ее может кто-то услышать, вела себя здесь как хозяйка.

— Зачем ему это делать? — искренне удивилась я.