— Я смотрю, у тебя появилась лишняя челюсть? — прогремел над ухом голос Алексея, и я практически подпрыгнула от неожиданности – честно говоря, мои нервы были натянуты как струны, и от одного нежданного звука, движения, пришла в заполошный вид.

Вячеслав в ответ легко рассмеялся и отпустил меня из своего поддерживающего объятия.

— Забыл, как это – питаться через трубочку?

Вячеслав ничего не ответил, только полоснул холодным взглядом по Грецких, и вдруг взял мою руку в свои ладони. На удивление они у него оказались горячими, и куда только подевался весь холод? Или мне это показалось от того, что я, кажется, была в самом центре театрального представления, не зная при этом своей роли?

Вячеслав прижал мою руку к своим губам, легко поцеловал, отпустил и был таков – он словно растворился в толпе танцующих.

— Ты помешал нашему танцу, кто тебе дал право вмешиваться? — неодобрительно сказала я, глядя на Алексея.

Он вытащил свои огромные кулаки из карманов брюк и притянул меня к себе. На его объятие мое тело отозвалось, сразу же расцвело и душа словно воспарила к небесам. Он легко, будто имея на это право с рождения, положил одну руку мне на бедро, а второй сжал мою дрожащую ладонь.

— Право быть мужчиной дает мне возможность вмешиваться в те события, в которые я хочу. — Он тут же закрутил меня легко, как тонкий стебелек, в своих руках, и мы оказались по другую сторону танцпола – там, где было тише всего и почти кончался край отведенного для танцев круга.

Ох, Алексей. У тебя всегда так. Все всегда на грани!

— Ты совсем не дал мне поговорить с Достоевским! — посмеиваясь, чтобы снизить градус нашей близости, сказала я.

— Да, он любит хвастаться этой фамилией, ничего не скажешь. Таким образом завлекает молоденьких девушек в свои сети.

— О, что, есть претенденты? — хихикнула я, но Алексей вдруг сжал сильнее мои пальцы и я поняла, что ступила на хрупкий лед, и стоит держаться от этой темы подальше.

— И тебе я бы рекомендовал держаться от него подальше. Вячеслав Достоевский – не тот человек, связь с которым пойдет тебе на пользу.

Мне захотелось остановиться, посмотреть серьезно в глаза Алексею, взять его лицо в свои руки и спросить: «А связь с тобой может пойти мне на пользу?». Но я сдержалась.

Однако Грецких не был бы собой, если бы не умел читать людей как книгу. Он вздохнул и вдруг прижался своей щекой к моей. И, хотя в танце это выглядело очень мило и гармонично, я понимала, что с музыкой это не имеет ничего общего. Все дело было в том, что сейчас происходило между нами.

— Ты прекрасно выглядишь, — вдруг сказал он мне и втянул воздух сквозь зубы. — Мне очень нравится твое платье, но, видит бог, как я хочу завязать глаза всем этим шакалам, которые пускают на тебя сейчас слюни!

Мы помолчали и почти замерли на кромке разделительной полосы между танцполом и рестораном. И кажется, что это было очень символично – потому что мы тоже оказались с этим мужчиной на разделительной полосе, после которой – либо туда, либо сюда.

— Почему так получилось, Тася? — вдруг спросил он горько и тихо. — Почему?

— Этот вопрос мне нужно задать тебе, — почти всхлипнула я.

Мне тут же захотелось бросить все, подобрать подол платья, скинуть туфли на невероятно высоких каблуках, и бежать оттуда без оглядки, не думая о своем прошлом, не заглядывая в будущее. Потому что я отчетливо чувствовала своим телом жар от тела мужчины рядом, понимала, что происходит сейчас с ним и чувствовала каждой клеточкой своего тела, как откликается мое состояние, ведомое его возбуждением.

И в этот момент…

— Ох, какие люди! — вдруг раздалось рядом.

Женский голос буквально полоснул по нервам.

Грецких тут же взял себя в руки и натянул на свое лицо маску равнодушия. Я же спрятала на секунду-другую, чтобы привести свои нервы в порядок, свое лицо на его плече.

— Не мог не поздравить вас с открытием нового ресторана, — чопорно ответил Алексей и я повернулась на голос.

Перед нами стояла Екатерина – его жена, во всей своей красе: светлые локоны волос, искусно уложенные в замысловатую прическу, яркое платье, отливающее золотом и медью, что так прекрасно огибало все изгибы ее фигуры, тонкие изящные открытые руки.

Рядом с ней я казалась настоящей демонессой в своем откровенном черном платье, тогда как она олицетворяла своим видом невинность и непорочность.

Хотя глаза, именно глаза говорили об обратном! Они буквально источали злость, готовы были прожечь меня на месте, и я практически чувствовала запах серы вокруг.

— Милое платье, — сказала она сквозь зубы.

Я промолчала.

— Так значит, вы вместе? — спросила она, и я удивлено глянула на мужчину рядом. Алексей взял мою ладонь в свою и сжал легонько в поддерживающем жесте. Но я и не думала теряться. Все, что сейчас происходило передо мной, было похоже на фарс, а держать лицо в таких случаях я умела давно.

— Тебя это уже не касается, — сказал он тихо, но веско.