— Ладно, — вдруг сказал он, отстранившись. — Жди вечером. Я вернусь. Ты меня поняла? Не вздумай сбежать – ты знаешь, я из-под земли достану. Достану!

Игорь вышел из квартиры, а я скатилась спиной по стене и заревела в голос, завыла, заверещала, не боясь, что услышат соседи. Страх, отпустивший ужас и колящие, неприятные предчувствия заледенели сердце.

Потому что Жук – это больно. Жук – это страшно.

Наши дни, спустя почти два года

Алешенька снова кричал так, что хоть святых выноси. Он буквально бился в истерике, молотил кулачками и сучил ножками, которые я безрезультатно пыталась засунуть в комбинезончик.

С трудом, но мне это удалось, однако праздновать эту нелегкую победу было очень рано – необходимо было натянуть демисезонные сапожки, благо они были на липучке.

Щеки и лоб моего годовалого сына покраснели, слезы катились градом, и  все лицо было мокрым. Впрочем, как и мое. Я чувствовала, как поднимается температура.

С утра было еще не так страшно – всего тридцать семь и два, однако к обеду явно поднялась намного выше.

Но проверить это я не могла — мне нужно было срочно выводить сына на улицу.

Я уже слышала, как по лестнице на мой пятый этаж поднимается главная по подъезду – тетя Соня. Она реагировала на каждый чих из моей квартиры, у нее был прямо какой-то пунктик по поводу того, что я плохая мать и поэтому каждый раз порывалась вызвать в мою  маленькую однокомнатную квартиру органы опеки.

Все это чертово предубеждение – что девушка из детского дома не может знать, что такое настоящая семья, не может воспитать правильно и хорошо единственного сына, тем более без отца.

Наконец, и с сапожками было покончено.

Я быстро натянула на себя шапку, накинула шарф, так, чтобы он не свалился с расстегнутой куртки, подняла с пола упирающуюся сороконожку по имени Алешка и кое-как усадила его в коляску.

Поняв, что мы идем на улицу, и теперь мама уже никак не отвертится, малыш разулыбался. Демонстрируя румяные полные щечки и несколько зубов, доставшихся нам с кровью, ревом и температурой, он приготовился к новому приключению.

— Ох, ох, Таисся! — неприятно исковеркала мое имя тетя Соня. От ее неожиданного обращения я чуть не выронила связку ключей, хотя уже почти попала в замочек двери. — Что же это у тебя ребенок так орет? Ты его бьешь, наверное? Не кормишь? Голодом моришь?

— Ну что вы, тетя Соня! — невероятным усилием воли я взяла себя в руки и попыталась состроить самое невинное, очаровательное лицо, какое это только было возможно, выкатывая коляску к лестнице. — Мы гулять собрались.

— Ох, Таиська, доиграешься ты в семью! Доиграешься! — пробурчала она. — Квартплату обязательно оплати! Обязательно! Иначе отключат тебе электричество и воду!

Я вздохнула. Это была очень, очень больная тема для меня.

Наконец, я закончила с непослушным замком на своей хлипкой двери, засунула связку в карман распахнутой куртки и прокатила коляску по площадки к лестнице.

Лифта в нашей маленькой пятиэтажке не было, и поэтому дважды в день семь дней в неделю мне приходилось тащить этот огромный агрегат вниз и вверх с немаленьким ребенком внутри.

— Тетя Соня, когда уберете коробки из-под лестницы? Я бы туда коляску ставила, и не таскала бы ее каждый день туда-сюда, — задала я вопрос, ответ на который уже знала.

— Когда-когда! — пробурчала она. — Когда надо будет, тогда и уберу!

Вздохнув, я подняла коляску на бок и протащила один пролет. Потом второй. На третьем мне показалось, что перед глазами все плывет. Черные мушки затеяли страшный танец, который поглощал все вокруг. Я остановилась отдышаться и решила спускать свою старую ржавую коляску медленно – ступеньку за ступенькой.

Но, наконец, все преграды были позади. Не успела я дойти до пешеходного перехода возле дома, как Алешка уже сопел вовсю. Я поправила на нем сползшие варежки и медленно покатила коляску вперед.

Мне нужно было дойти до продуктового на другом конце улицы, чтобы купить смесь, и я мысленно делала расчет денежных запасов, чтобы понять, что еще мне удастся купить в этот раз.

Прогнозы были неутешительными и выбор оказался небольшим. Или оплатить квартплату, или купить продуктов на неделю. И то, и другое мой несчастный кошелек не тянул.

Я вздохнула и почувствовала, как меня снова кинуло в пот. А после резко начало знобить. Ужасное состояние.

Остановившись прямо у пешеходного перехода, я попыталась застегнуть куртку, но это никак не выходило – руки тряслись, собачка замка никак не хотела слушаться. Я вся словно заледенела, а может быть, это состояние у меня продолжалось уже со вчерашнего дня, просто редкие всполохи температурного изменения я принимала за жар.