Я сунул визитку медбрату в карман, вместе с купюрой – черт знает, как нужно поступать в таких случаях, но ориентироваться нужно было быстро. Однако мужик меня понял – видимо, и не с таким сталкивался — и кивнул, молча обещая позвонить, сказать новости по приезду.

Скорая помощь рванула с мигалками с места, пробка рассосалась, а я все стоял возле коляски и смотрел на малыша, спавшего внутри. Ребенок как ребенок. Маленький, круглые румяные щеки, смешная вязаная шапочка, варежки, криво надетые, будто впопыхах, флисовое одеяло с мультипликационными героями поверх.

Вдруг мимо с гудением промчалась машина, и я очнулся. Нужно было что—то делать, что—то решать – не оставлять же ребенка на обочине? Сзади коляски висела большая сумка, как продолжение этого ужаса на колесах. Сразу же открыл ее, благо сделать это было не трудно – она оказалась без замка, всего лишь на какой—то хлипкой липучке. Мне повезло – как и ожидалось, внутри оказался паспорт, сотовый телефон, ключи от дома, маленький кошелек.

Я сразу же открыл документ на нужной странице. Не замужем…Как же так? Таисия – мать—одиночка? Удивительно. Проглядел остальные страницы, остановившись на имени ее ребенка. Орехов Алексей Алексеевич.

Какое—то странное чувство прокатилось по всему позвоночнику. Трусливое, мнительное, обжигающее. Сложно сказать, что должен чувствовать настоящий мужчина, когда видит такое совпадение (уж точно не радость), я же невообразимо удивился. Зачем она это сделала? Или это такая ухмылка судьбы?

Тут Алексей—маленький завозился, скуксил нос, и я понял, что нужно спешить. Пока он не проснулся, пока не открыл рот и не понял, что мамы рядом нет, а он оставлен на попечение невнятного бородатого дядьки, который детей только из окна автомобиля видал. Я достал простенький сотовый, сразу же разблокировал его, залез в сообщения. Практически все – с адресатом Лизы. Ни от мужа, ни от бойфренда, ни от товарища какого месседжей не было, и это открытие неожиданно пролилось маслом на мое самолюбие.

— Алло, Лиза? — пробасил я, выкатывая коляску к подъезду, в котором была прописана Таисия с младенцем. — Тут такое дело – Тася в больнице, мелкий Алексей Орехов практически на улице. Мне его кому нужно отвезти? Мужу? Другу? Парню? Отцу ребенка?

На том конце провода воцарилась практически мертвая тишина, я даже проверил: не пропала ли связь. Но нет, таинственная Лиза все также висела на проводе, просто молчала, видимо, пытаясь осознать, придумать, как выпутаться из такой ситуации.

Наконец, она тяжело вздохнула, и выдала:

— Я нахожусь далеко отсюда. Приеду только через два дня. Пусть Тася со своим сыном сама разбирается. А если никак – то позвоните Ольге Петровне, это директор детского дома.

Мои глаза стали такими огромными, что еще немного – и вылетят из орбит. Вот это подружки у Таси! Не разобравшись, в чем дело, даже не предложив каких—то вариантов, да даже не узнав, как дела у самой Ореховой, эта самая Лиза – подлиза предложила сдать ребенка в детский дом! Я покачал головой, проглатывая все ругательства, которые выдал мозг. Ну и времена, ну и нравы!

В детский дом! Пусть сама своих детей туда сдает, раз такая умная! Я сразу же выключил сотовый, чтобы не сорваться на воспитательный крик посередине улицы – все—таки ответственность за жизнь мальца каким—то образом уже подействовала на меня, и я осекся.

 Посмотрел номер квартиры, посчитал этажи, вычисляя квартиру, взвалил нелегкую коляску на бедро и потащил ее в подъезд. Странно, что ее нельзя оставить внизу, под лестницей – там как раз какие—то коробки валялись, без дела.

Да если честно, странно, что коляска вообще была на ходу – я бы ее давно уже присоседил к этим коробкам и забыл о ней как о страшном сне, особенно когда спица из колеса выскользнула и пребольно ударила по икре.

— Явился, не запылился! — язвительно прошипела какая—то тетка на втором этаже. Вся в мелких черных кудряшках, крупная, круглая, в халате в мелкий цветочек, она встала передо мной духом этого старого подъезда с облупившейся синей краской – такая же неухоженная, заброшенная, жалкая.

— Женщина, дайте пройти, — поудобнее подтянув коляску на бедре, глянул на нее грозно. Та сначала стушевалась, однако выпятила грудь вперед. Повысила голос.

— И где же тебя все это время носило, а?

Я пошел на нее напролом, заставляя эту улитку спрятаться обратно в раковине своей квартиры за дверью, оббитой безвкусным коричневым дерматином.

— Женщина, не заставляйте меня применять силу, — кивнув на руки, занятые металлоломом (по—другому и не скажешь), припечатал ее грозным взглядом. Она тут же скуксилась, поскучнела. Видимо, давно не получала отпора. Или ее смутил мой внешний вид: небольшая борода, растрепанные черные волосы, злой огонь в глазах.

— Я, вообще—то, главная по этому подъезду! – пискнула она, пятясь к своей двери.