Алексею было все равно. Он внимательно посмотрел на меня своими большими глазенками, и, не переставая пить свое детское молоко, уселся на пол.

— Ты имей в виду, — сказал я ему совершенно серьезно. — Сейчас собираемся и едем к твоей маме в больницу. Отвезем ее документы, телефон. Еды какой прихватим, а? Есть у вас тут еда, или в магазине все купим, чтобы не мучиться?

Малыш улыбнулся во весь свой щербатый рот. Поднял руки над головой, пошевелил пальчиками в пригласительном жесте. Ну понятно, на ручки просится. Я взял его маленькое пухлое тельце и ощутил, как едва заметным движением Леша прижался ко мне, прильнул, доверчиво и просто, ухватившись при этом своими цепкими пальцами за мои отросшие волосы. В этой повисшей вдруг тишине я отчетливо слышал, как трепыхается, бьется в его маленькой груди воробьиное сердце – открытое, бесхитростное, маленькое. И снова это странное чувство – будто в моем сердце что—то кольнуло иглой, от чего по нему поползли трещины, высвобождая его от векового льда.

— Где тут у вас холодильник? — нарочито бодро сказал, чтобы скрыть от самого себя странные изменения, очнуться от этого странного морока. — Ого, да тут и котлеты домашние, и суп какой—то, и пюре малышовое. Ну что, живем, да. А сам—то ты есть будешь? А? Котлету дать тебе? Не хочешь? Странно, а вот я с удовольствием бы съел – домашней еды не ел лет сто. Да не смейся ты так! Сто, точно. А не сто, так двести!

Няня приехала через час. К этому времени я уже успел сделать самое важное, страшное, невыносимое – сменить памперс ребенку. Коричневая тревога оказалась не пустой, и я, превозмогая все свои убеждения, отважно ее ликвидировал. Сделал все, как надо. Даже сам возгордился, когда закончил одевать носки на брыкающегося младенца. Такой опыт точно был в моем арсенале впервые несмотря на тридцатилетний возраст!

В инфекционную больницу мы с Алексеем—младшим съездили не по правилам: усадил его на переднее сиденье на подушку, которую захватил из дома Ореховой и пристегнул ремнем безопасности, поправляя его каждые пять минут, опасаясь, что вертлявого пацана этот ремень может задушить. Однако для себя сделал зарубку на память – заказать мелкому автокресло. Благо ехать оказалось недалеко, и потому вернулись мы очень быстро.

Как раз к ее приезду.

— Здрааавствуйте! – гнусаво протянула девушка, едва вступив в наши с Алексеем владения. – Я из агентства.

— Приятно, проходите.

Она замялась, презрительно оглядываясь. Понял, что ее смутило: пятый этаж, старая коляска в узком коридоре малюсенькой квартиры. Пока девушка расстегивала пальто, разувалась, мы с Алексеем на руках настороженно следили за ее действиями.

Наконец, она разогнулась, оправила юбку и шагнула за мной в зал. Взгляд, каким она окинула владения Орехова – младшего, мне сразу не понравился: зацепилась за разбросанные игрушки, детские вещи, который буквально ломились из комода, распотрошённую в углу пачку памперсов, занявшую на время мальца, пока я решал рабочие вопросы по телефону.

— Я беру довольно много, — сразу перешла она к делу. – Няня первой квалификации, мед.книжка, опыт работы пять лет. Подумайте, сможете ли потянуть пять дней, как было указано на сайте.

Люблю, когда люди переходят вот так сразу – к делу, без всяких сантиментов. Все четко и понятно, разложено по полочкам. Не нужно тратить время, ходить вокруг да около.

Но не в этот раз.

Я замолчал и глянул на нее. Умные глаза, минимум косметики, приличный вид. Но что—то в ее виде сквозило…не живое, что ли. Будто бы робот, ей—богу. И говорит сухо, просто. Смотрит только на меня, на малыша даже не взглянула, а ведь он, между прочим, ей фигу показывал своими шаловливыми пальчиками. Зрелище умилительное и невероятно смешное!

Алешка завозился у меня на руках, однако слезать категорически отказался – видать, побоялся этого робота в юбке, и я его прекрасно понимаю!

Как доверить роботу такого живого, умненького, веселого пацана? Мало ли что она тут за пять дней с ним сделает? Из Лешки—совриголовы сделает Алексея—паиньку? Испортит мне ребенка!

— Знаете, — с сомнением протянул я. – Вы правы. В услугах няни мы не нуждаемся. Должен с вами попрощаться.

 Она приподняла вверх брови.

— Когда отложите эмоции на другой конец весов, — веско сказала она, – поймете, что лучше с няней, чем в частном детском саду. Тут хотя бы ежечасный присмотр.

— А мы думали – ежесекундный. Правда, Леха? – хохотнул я, обращаясь к ребенку. Тот сразу же, будто ждал этой шутки долго, радостно засмеялся, ощупывая мою бороду и приходя от этого в еще больший восторг.

Женщина неодобрительно покачала головой и ушла. Может быть, она и права, но роботам отдавать такое горячее сердце, как у мелкого Лешки, нельзя. Испортят еще чего.