Знала, чем это чревато – образ опустившейся матери так и стоял у меня перед глазами, когда она, практически беззубая, опустившаяся женщина, просила подать на бутылку у перехода. Несмотря на то, что я тогда была маленькой, уже все понимала.

Понимала и ненавидела, жалела, страдала от этого.

— Пей, Тася, — жестко и веско сказал он. — Пей. Сегодня тебе не только можно, тебе нужно это сделать.

Я поняла, для чего он это говорит, какими были его мотивы. Последние три года Жук так и кружил возле меня. Его неуклюжие ухаживания ужасно тяготили, а он считал, что делает мне честь своим вниманием. А сегодня, когда я стала совершеннолетней…

— Что, Жук, думаешь, сегодня тебе обломится счастье? — подтолкнула его в плечо Ангелинка, но он даже не удостоил ее взглядом. Я растерялась.

Игорь таким страшным, темным взглядом смотрел обычно только на парней, мальчишек, злых преподавателей, не позволяя им прикоснуться к себе, или держать дистанцию в том числе и от меня.

— Пей, Тася, пора и тебе становиться взрослой, — жёстко сказал он. И даже веселая музыка клуба не могла разрядить нагнетавшуюся обстановку за столом.

Я испуганно оглядела собравшихся: Ангелина, первая красавица нашего заведения, Лиза, Игорь и Федя – его друг, прилипала, тощий и нескладный парень, который всегда таскался за сильным и уверенным в себе Жуком.

Вдвоем они представляли бы смешное зрелище, если бы не внешний вид Игоря Жука: он выглядел так, будто только что сбежал из тюрьмы, в которой только и делал, что дрался и накачивал мышечную массу.

Хотя, как считала Ольга Петровна, однажды это могло стать правдой: отчего—то именно в Игоря она никогда не верила, что—то читая в глубине его темно – коричневых глаз.

Многие смотрели на Игоря со скрытым страхом и немного – благоговением, и не понимали, от чего я отказываюсь и бегаю от его внимания.

— Да, хватит тянуть эту кислятину! — поддакнула Ангелинка, подставляя Игорю свой фужер.

Он ухмыльнулся и повернулся к ней, подливая из своей бутылки горячительное прямо в фужер. Пользуясь случаем, отсрочкой и его невнимательностью, я резко выплеснула содержимое своего стакана на пол и с невинным видом поставила его обратно.

— Лиза, может быть, ты скажешь тост? Ты давно хотела! — обратилась я к своей лучшей подруге.

— Да чего говорить… — вздохнула Лиза. — А хотя, и скажу!

Все сразу начали ее подзуживать.

Лиза встала, резко опрокинула в себя стопку водки, закусила огурчиком и сказала:

— Ты, Таська, всегда была не от мира сего. Всегда. Но поэтому и сыпались на тебя все блага, какие можно придумать. А я..а я… — она вдруг всхлипнула и зарыдала.

— Ну чего ты, Лиз, — я погладила ее по плечу. – Чего ты…какие блага?

Жук тоже резко выпил содержимое своего стакана. Налил еще и еще выпил, не закусывая.

— Эй, официант! – вдруг гаркнул Игорь. – Принеси— ка нам сюда все самое лучшее и побольше!

Я внутри похолодела. На празднование дня рождения в клубе денег мне одолжила Лизка, и у меня все было рассчитано впритык. Если сейчас что-то пойдет не так…

— Эй, официант! — вдруг гаркнул Игорь. — Принеси-ка нам сюда все самое лучшее и побольше!

Я внутри похолодела. На празднование дня рождения в клубе денег мне одолжила Лизка, и у меня все было рассчитано впритык. Если сейчас что-то пойдет не так…

Конечно же, по закону Мерфи все так и получилось.

Ангелинка решила успокоить неожиданную истерику Лизы и начала подливать ей на пару с Федей. Игорь вдруг решил почему—то превратить наши скромные посиделки во что-то необъяснимое и на наш небольшой столик начали приземляться различные тарелки с продуктами, какие-то коньячные, винные бутылки.

Я с ужасом следила за тем, что происходит и ничего не могла поделать.

Игорь не слушал меня, отмахивался:

— Молчи, женщина! Мужчина все решает!

После этих слов Лиза снова еще горше заплакала, Ангелина бросила на меня непонятный взгляд, и мне стало не по себе, будто бы я была виновна в плохом настроении подруги.

А ведь мы здесь оказались благодаря ее стараниям, это была полностью ее идея: отпраздновать восемнадцатилетие с шиком. Мне не хотелось идти в клуб, тем более такой компанией.

Я и без того старалась держаться от Игоря подальше, особенно после того, как он сказал мне в коридоре пару недель назад: «Ну все, Таська, не отвертишься теперь. Скоро тебе восемнадцать, и все будет взаправду. Поняла?».

Я тогда покачала головой, что можно было трактовать и как непонимание, и как несогласие с его словами.

«Теперь моей будешь. Довольно я от тебя пацанов отваживал. Теперь все по-моему будет».