Начавшись в восемь утра, когда я после обхода врача собрала свои пожитки, и, пользуясь тем, что на посту медсестер была пересменка, прошмыгнула в коридор, а оттуда – на улицу. Продолжая твердым решением Грецких увезти нас с Лешкой из дома на то время, какое ему понадобится до выяснения обстоятельств и принятия решения что делать с нами дальше. И заканчивая всклокоченным Лизкиным взглядом, которым она буквально царапала мою кожу, чтобы я поторопилась с подписанием документов.

— Дай хоть почитаю, Лиз, — устало попросила, ощущая, что силы в ногах совсем нет, снова откуда—то начали подступать пропавшие на время черные мошки, которые все кружили перед глазами.

— Так не успеешь вещи собрать, чего рассиживать. — Лиза, получив подписанные бумаги, тут же свернула их в трубочку, и засунула в свою огромную сумку—  баул. – Давай помогу, наверняка что—нибудь упустила. Куртку Лешке теплую взяла? С мехом?

— Да зачем с мехом, Лиз, она же зимняя. Мы едем—то, надеюсь, не больше, чем на неделю. А в это время будет тепло.

— Ой, да зачем на неделю. Погостите подольше.

— Лиз, я тебя не узнаю, — сложила руки на груди. – Хочешь сплавить меня?

— Милая моя, — она как обычно потрепала меня по голове. – В твоем положении я бы уже не выбирала. Мужик, на двух ногах, с двумя руками, конкретный, деловой, да еще и богатый. Хватать надо его и арканить.

— Если бы все было так просто…

— И наплевать, женат – не женат, Таськ. Ну какое тебе дело? Сейчас уже не то время, чтобы нос воротить. На своей шкуре уже ощутила все прелести голодного существования.

Я отвернулась. Не хотела этого слышать, едва удержалась, чтобы руки не закрыть ушами. Вся эта сермяжная правда колола сознание, была неприятна, и уж точно была не про меня.

— Ой, это не у тебя телефон звонит? – и правда, на кухонном столе яростно вибрировал сотовый телефон. — Приехал за вами, наверное уже. Давай помогу спустить сумки.

По прилету нас уже встречал большой автомобиль с водителем. Мужчина распахнул для меня дверь пассажирского сиденья, и я удивленно приподняла брови: там уже стояло предусмотрительно пристегнутое автокресло для малыша.

 — Давай, давай, садись, я сам его пристегну, — поторопил Алексей, отстраняя меня и заставляя скорее обойти машину и сесть в автомобиль. – Такой ветер сильный, а ты еще явно не пришла в себя после больницы.

В ушах немного шумело после самолета, и общее состояние было не очень хорошим, несмотря на то, что весь полет я проспала. Грецких взял Лешку под свою опеку и вообще они, мне кажется, спелись прекрасным веселым дуэтом, играя в какие—то малышовые игры. Стюардесса даже подмигнула мне, когда я проснулась, укрытая пледом, и сделал комплимент: мол, так хорошо муж с ребенком ладит. На ее слова я только нахмурилась, а Алексей и вовсе сделал вид, что ничего не слышит.

— Мы сейчас едем ко мне в дом, поживете пока там, чтобы я был уверен, что вы никуда не уедете и не пропадете, — сказал мужчина с переднего сиденья, бросив косой взгляд за плечо, проверяя, как мы там.

Я в ответ ничего не сказала, даже бровью не повела. Моя совесть была чиста: я никогда и никуда не пропадала в отличие от самого Грецких. А если ему прямо сейчас приспичило поиграть в настоящего мужчину, то запретить ему этого я не могу. И дело не только в том, что я  чувствовала постоянную слабость и все, чего мне хотелось последнее время – провалиться в сон и не выплывать из него много-много часов. Все-таки по совести я должна была сейчас так себя вести, чтобы он успокоился и больше никогда не появлялся на моем пороге.

А кроме того, главное было верным и правильным: мой сын находился рядом со мной.

— Я уже вызвал семейного врача домой, так что по приезду тебе нужно будет сдать анализы, пройти небольшой просмотр. Все-таки ты сбежала с больницы! — мне показалось, или действительно в его голосе прозвучало неодобрение?

— Сбежала и сбежала, так на моем месте поступил бы любой человек, — прошептала я, не думая, впрочем, слышит он меня или нет.

Я подозревала, насколько мы с Грецких разные, знала, что наши миры очень сильно различаются, но не представляла, насколько. Едва автомобиль затормозил возле высокого забора, за которым высились шпили огромных елей, я широко раскрыла рот, и, кажется, не закрывала его до тех самых пор, пока мы не сели друг напротив друга в уютной столовой за большим столом.

Видимо, это был стол переговоров – он стоял в огромной, просторной, светлой комнате, отделанную явно дизайнерской рукой в светло-бежевых тонах. Мы сели напротив друг друга. Под столом дергал за веревочку новой машинки Лешка. Ему все здесь казалось большим и страшным, и потому он не собирался отходить от мамы ни на шаг – держался максимально близко, так, чтобы или рукой или ногой дотрагиваться до меня, боясь, наверное, что я смогу исчезнуть.

— Значит, план такой. Вы живете в этом доме до тех пор, пока не будут готовы результаты анализов на ДНК, — я кивнула головой, показывая, что не против такой его инициативы, понимая, насколько это может быть важно для мужчины. — Ну и до тех пор, пока ты не придешь в себя, видимо, вон, цвет лица какой зеленый.