Женщина-вахтер, которая сидела на страже и поначалу неодобрительно присматривалась к нам, закрыла дверь в свою стеклянную подсобку и, судя по всему, прикорнула.

Телефоны не звонили, никто не ходил туда-сюда и сейчас это место мало напоминало дневную больницу, когда каждый квадратный метр заполнен суетящимися людьми, детьми, врачами и медицинским персоналом в белых халатах.

— Не хочешь кофе? — вдруг подал голос Грецких.

Я повернула голову на голос и сделала вид, что только сейчас вижу его перед собой, а не поглядываю периодически украдкой, отмечая, как он себя ведет.

Его поза и выражение лица не изменились: он все также сидел, упершись локтями в колени, нагнувшись в мою сторону. Кисти рук были сцеплены в замок и в закатанных на три четверти рукавах пуловера были видны мощные руки с ручейками вен.

Под глазами Алексея залегли тени, на щеках и подбородке угадывалась синева небритости, кажется, у него тоже выдалось нелегкое время.

— Здесь есть кофейный автомат, — глухо сказал он, смотря прямо на меня. От этого взгляда в упор во мне пробудились воспоминания, когда вот также, со скрытым огнем в прирученных сильных руках Алексей смотрел на меня перед тем, как показать всю страсть, на какую был способен.

— Да брось, ты же еле держишься, я вижу, — сказал он.

Я кивнула. В конце концов, он мне не враг, не друг, и что он может мне сделать здесь, в больнице? Ни-че-го.

Алексей легко поднялся и упругой походкой направился к кофейному автомату, который, и правда, стоял у самой двери.

Через несколько минут он вернулся и сунул мне в руки горячий стаканчик.

— Осторожно, — предупредил он меня. — Горячо.

Я кивнула.

Между нами повисло молчание. Оно было не тягостным, а пустым, безликим. Так бывает, когда все слезы выплаканы, все горе раздавлено, и сил ни на что не осталось.

И если я чувствовала себя так морально, то кажется, Алексей ощущал себя так физически: я видела, что он очень устал с дороги.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спросила я.

— Я и сам задаю себе этот вопрос, — ответил он, отпив горячий кофе из бумажного стаканчика. Напиток оказался не очень приятным на вкус, и если и бодрил, то только за счет того, что был горячим, как лава, и совершенно не хотел остывать.

Этот больничный привкус горчил на языке, царапал все сосуды, и казалось даже, что это он побуждает к разговору по душам, словно мы с Алексеем не давно знакомые любовники, враги, расставшиеся люди, а просто-напросто попутчики в поезде, ведущем в никуда.

А ведь попутчику всегда легче рассказать, что лежит на душе, ведь правда?!

Кажется, Грецких понял, что мы сегодня прощаемся навсегда. Между нами больше не было никаких обязательств, все гештальды, казалось, были закрыты, точки над Ё расставлены.

Но что-то все равно пыталось просочиться в нашу с ним реальность.

— Знаешь, я ведь поначалу ненавидел тебя, — вдруг сказал он, бросив в мою сторону быстрый, колкий взгляд, который порезал мое нутро подобно высококачественной стали ножа. Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. — Какое-то время я считал, что все случилось только по твоей вине. Но, думаю, так мне было легче спрятаться от всех переживаний, пережить все.

— О чем ты говоришь? — удивилась я. — Ненавидеть меня? Но за что? По-моему, это мне нужно было ненавидеть тебя всей душой.

Он хмыкнул, неверяще, обидно.

— Я была слишком маленькой и наивной девочкой, доверилась проходимцу, человеку, который решил завести интрижку на стороне от жены.

Тут он покаянно склонил голову.

— Мы с Катериной к тому времени уже не жили вместе, практически. Она все время исчезала в неизвестном направлении, я же был занят тем, что поднимал свой собственный бизнес. Мне хотелось доказать отцу, что я чего-то, да стою, даже без его помощи и подачек.

— Все так говорят, — не удержалась от колкости я.

Он пожал плечами.

— Катерина уже тогда практически жила с Вячеславом Достоевским. Эта некрасивая правда открылась, когда я без движения лежал в больнице.

Я повернулась к нему вполоборота.

Он оценил мой вопросительный вид и отставил стаканчик с недопитым кофе на пол.

— Я думаю, ты хочешь узнать, как я там оказался? О, это довольно занимательная история. В общем, слушай.

Я откинулась на спинку неудобного сиденья.

— Все произошло около двух лет назад. В очередной раз поссорившись с женой, я приехал в ваш город оценивать новую инвестицию – одну из старых гостиниц. На все про все у меня было отведено не очень много времени. Но я и подумать не мог, что эти дни могут стать для меня роковыми.

Алексей потер переносицу, будто бы ему было больно вспоминать о прошлом.