Я нахмурилась, сжалась, но Алексей знал, как уговаривать крупных бизнесменов, а девчонку, которой пару дней назад исполнилось восемнадцать лет, и подавно смог переломить в свою сторону. Поцелуями, уговорами, доводами, он каким—то образом сломил мое и без того не очень сильное сопротивление. Конечно я готова была с ним на край света, конечно, я понимала, что на расстоянии наши отношения не получатся – это точно не моя история, и конечно я понимала, что мне легче оставить свой дом, город, к которому я не была так уж сильно привязана, и бросить все, чем ему.

Мы договорились встретиться в шесть вечера в аэропорту –у Алексея была последняя встреча почти рядом со зданием и мы решили, что ехать за мной, потом возвращаться, снова ехать, было бы глупо – мы могли бы не успеть на самолет. Он поменял свой билет, так, чтобы сидеть рядом со мной и много—много раз целовал мое лицо на прощание, когда отвез меня до моей пятиэтажки.

— Много вещей не бери, — напутствовал он. — Только самое необходимое: документы, вещи на первое время. Все купим, незачем тащить с собой барахло, которое можно приобрести прямо там. Поняла?

Я кивнула, счастливая, раздавленная тем счастьем, которое на меня внезапно свалилось. Казалось, что так не бывает. И я попала в какой—то волшебный, переливающийся всеми красками, всеми цветами радуги, мыльный пузырь, внутри которого возможно все.

По лестнице я влетела, чтобы не дай бог, не столкнуться с тетей Соней. Решила, что соберу вещи, оставлю записку Лизе, чтобы она жила в квартире сколько ей будет нужно, и по поводу крыши над головой не переживала, квартиру другую не искала и не снимала.

В дорожную спортивную сумку полетел весь мой нехитрый багаж: туфли, кроссовки, джинсы, несколько учебных тетрадей, на случай, если придется готовиться к поступлению в университет – ЕГЭ я не сдавала. Косметичка и вовсе получилась едва полной.

Я не удержалась и позвонила Лизе, чтобы поделиться новостью, тем более, что ее это тоже касалось самым непосредственным образом. Трубку она не брала, видимо, была занята, и я наскоро написала сообщение. С ошибками, опечатками, повторением одной и той же мысли несколько раз: я уезжаю, уезжаю, уезжаю. Не верилось и в то же время все это быстротечное развитие событий было верным и правильным. Я словно принцесса в сказке ждала, ждала и дождалась.

Как только собрала вещи, решила сразу же выезжать, но подруга внесла свои коррективы.

— Эй, ты еще не убежала? — в двери появилась Лиза. Ее я уже не ждала. И все сообщения, которые ей писала, радуясь тому, что могу поделиться счастьем, стали казаться глупыми, ничтожными, детскими. — Хорошо, что я тебя застала.

— Да, ты права – нужно по-человечески попрощаться. — Кивнула, а у самой сердце забилось быстро-быстро, как у колибри.

Мне не хотелось оставаться в доме ни минуты, мне казалось, что нужно спешить, бежать.

— Да нет, я не о том, — тут только я увидела, что и подруга чем-то озабочена, озадачена, недовольна. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я прислонилась к стене, сложив руки на груди. Происходящее переставало мне нравиться – о чем хочет сказать Лиза, прямо перед моим отлетом? Она получила сообщения, поняла, что я уезжаю совсем в другую жизнь, от чего она хочет облегчить душу? Рассказать о том, что прошлым летом облила краской мою футболку? Так это я и сама знаю. Что курит в туалете, когда я ухожу на учебу в училище? Тоже не секрет.

Лиза вздохнула несколько раз и протянула мне листок, сложенный вчетверо.

— Если я скажу, ты мне не поверишь, а так точно будешь знать, что я не вру, — казалось, что она сомневается в своем решении передать мне эту бумагу, потому что отпустила ее уголок не сразу.

Медленно, как в самой замедленной съемке, я начала расправлять уголки, смотря при этом на Лизу. Я видела, как она нервничает, как все еще борется с собой – кусает уголки губ, злится от моей медлительности, старается удержаться от того, чтобы не зажмуриться.

Я опустила глаза и увидела, что это был всего лишь скан паспорта.

— Лиза, ты ничего не перепутала? – спросила удивленно. Этого я точно не ожидала!

— Ты внимательно посмотри, — выдохнула она, будто бы поняв, что пути назад нет и не будет.

«Семейное положение. Зарегистрирован брак 7 августа 2010 года. Грецких Катерина Алексеевна. 30.09.1990».

— И? — тихо спросила, а правда уже начала оседать в мыслях маслянистыми разводами.

— Это его паспорт, не сомневайся. Твой командировочный женат, если ты не знала. Отметки о разводе нет. Ирка там на рецепшене работает, она тебя увидела позавчера, сказала, передай, мол, чтобы ты не больно там обнадеживалась и дуростей не наделала.

— Да каких дуростей, Лиз…

— А таких! — Лиза вдруг сорвалась на крик. — Таких дуростей. Позвони ему, позвони. Разберись.

Чтобы не чувствовать себя так глупо и плохо, нажала на звонок. Он сбросил. Набрала еще раз, уже чувствуя, что земля уходит из-под ног. Понимание подступало волнами на море: нахлынет – отступит, нахлынет – отступит.

Я выронила телефон из рук. Он упал с глухим стуком прямо к моим ногам. Вот и все.