– А я с подружкой, она меня на машине подкинула, – бессовестно вру дочери и смотрю, как “подружка” тянется к помидору.

– А сейчас ты где? – не унимается она, будто чувствует, что я говорю неправду.

– Мы заехали к ней на дачу. Сейчас чая попьем и приедем. Как у тебя дела?

– Все хорошо. Собираюсь на йогу.

– А, ну отлично, – киваю. – Давай. До вечера.

Сбросив вызов, подхватываю чашки и быстро иду к двери. Иначе, боюсь, Дэн уговорит овощи и реально переключится на меня.

Усмехаюсь и хочу открыть дверь, но она резко рапахивается перед моим носом. Я испуганно вздрагиваю всем телом от неожиданности. Кружки в моих руках опасно наклоняются и в следующую секунду мою грудь обдает уже не крутым, но кипятком.

– Жанна! – ошарашенно выдыхает Доманский, пока я роняю кружки от испуга и боли.

Слышу звон разбитого стекла. Дэн в один шаг оказывается рядом, быстрым движением стягивает с меня мокрый горячий свитер, а затем – бюстгалтер.

Не успеваю ничего сообразить, как он подхватывает меня под бедра и быстро несет в гостиную.

Усадив меня на разделочный стол, Дэн тут же лезет в холодильник и достает из морозилки хладэлемент, заворачивает его в полотенце и прижимает к моей груди, глядя пристально в глаза.

Шумно втягиваю воздух сквозь зубы, перехватывая полотенце, и чувствую, как мое тело бьет крупной дрожью. Не понимаю, от шока или ситуации в целом. Боль отступает, а я сижу перед Доманским обнаженная и растерянная.

– Девочка моя, – шипит Дэн с болью в голосе, будто это на него вылился кипяток, – прости меня.

– Да это не ты виноват, – выдыхаю тихо. – Случайность.

Доманский немного отстраняет мою руку с полотенцем и смотрит на красноту в области груди и шеи. Стараюсь прикрыться так, чтобы хотя бы не было видно сосков.

– Сильно болит? Поехали в больницу. – прижимает он холод обратно.

– Дэн, все нормально. Сейчас пройдет. – успокаиваю его. – Чай успел немного остыть.

Наблюдаю, как Доманский замирает, потом проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть с него эмоции и напряжение, а затем, закрыв глаза, внезапно упирается лбом в мой лоб и облегченно вздыхает.

– Как же я испугался, – шепчет он и притягивает меня к себе в объятия, прижимает крепко.

Застываю в его руках. Сижу на столе, Дэн стоит вплотную ко мне, между широко разведенных бедер. Между нами – только полотенце со льдом. И прошлое.

Доманский внезапно отстраняется немного и стаскивает с себя свитер вместе с футболкой. В ответ на это зрелище мое тело предательски покрывается колючими мурашками.

– Дэн, – сглатываю пересохшим горлом. – Нет.

– Что "нет"? Голой собираешься ходить? Я не против, – щурюсь и, выдернув из свитера футболку, натягиваю её на шею Жанне.

Отбросив свитер на диван, быстро выхожу на улицу и снимаю с огня успевшее подгореть мясо. Возвращаюсь обратно в дом в тот самый момент, когда Злобина собирает осколки.

– Дай, я сам, – отстраняю её и присаживаюсь на корточки. – А то порежешься ещё.

– Ну давай, скажи ещё, что у меня руки из жопы, – фыркает Злобушка.

– Да нет, просто по индивидуальному эскизу, – усмехаюсь.

– Ты просто очень резко распахнул дверь.

– Нервишки надо лечить, Злобина, – вставая, усмехаюсь и с удовольствием рассматриваю её.

Конечно же, моя футболка ей велика, но сам факт, что на Жанне надета моя вещь, приносит мне моральное удовлетворение. Я хочу, чтобы она была пропитана моим запахом.

А я – её. В идеале для этого использовать постель. Но сегодня я практически рыцарь, что бы Злобушка не говорила.

Мне стоило немалых усилий держать себя в руках в то время, как она голая сидела на мне, а потом на столе.

На секунду закрываю глаза, вспоминаю её грудь и резко встаю.

Выкидываю осколки, беру швабру и протираю пол.

– Вау, Дэн! Как неожиданно! – Злобина встаёт неподалеку и, оперевшись плечом о стену, разглядывает меня. – Ты и швабру в руках держать умеешь? Я думала, что не царское это дело.