Приезжаю чуть раньше. Пишу Жанне сообщение, что жду ее возле подъезда. В ответ – тишина. Выхожу из машины и прикуриваю сигарету. В горле все еще першит, но привычка берет верх.

Сверлю взглядом входную железную дверь. Заскучав, разглядываю окна ее многоэтажки.

Мои родители давно умерли. Жанна была с ними знакома: я приводил ее на ужин пару раз. Увы, теплых отношений не сложилось и, чтобы не выслушивать нотаций от матери о том, что продолжать род Доманских должна девушка с хорошей родословной, я переехал на съемную квартиру.

Можно подумать, что я собаку себе выбирал, а не невесту.

К слову, я всегда шел своим путем и редко прислушивался к мнению родителей, чем вызывал их недовольство. Но, как единственный сын, мог не беспокоиться о том, что от меня отрекутся, как от нерадивого отпрыска.

Да и они, конечно же, понимали, что даже в свои двадцать пять я был настолько самодостаточным, что мог спокойно обойтись без их помощи, а вот в старости добрые отношения не помешают. Никто не знал, что в мои тридцать два родители скоропостижно скончаются друг за другом, так и не дождавшись внуков. Ни “породистых”, ни без.

Возвращаюсь из прошлого под трель домофона и наблюдаю Жанну. Она одета в джинсы и ветровку, а волосы убрала в хвост. В ее руках – большой пакет, из которого торчит веник и удручающие, искусственные цветы чересчур жизнерадостных расцветок.

– Привет, – иду навстречу и со вздохом забираю у нее пакет. – Тебе идет этот… лук.

– Было бы странно, если бы я на кладбище собралась в чем-то другом, – усмехается Злобина, не поверив в мою искренность. – Ты, вон, тоже в джинсах.

– Ну да, – соглашаюсь, опустив, что это джинсы от Армани. Как и тонкий шерстяной свитер. – Диктуй адрес.

Навигатор показывает, что до места назначения полтора часа.

– Слушай, – выруливаю на главную дорогу, – может, я найму кого-нибудь, кто приведет могилы в порядок, а мы с тобой заедем куда-нибудь пообедать? У меня за могилами родителей специальная организация следит.

– А ты? – оборачивается ко мне Жанна.

– А что я? – хмурюсь.

– Давно у них был?

– Ммм… – задумчиво стучу пальцами по рулю. – Давно. Лет пять… семь.

– Не стыдно?

Удивленно оборачиваюсь на Злобину.

– А почему мне должно быть стыдно?

– Ты не навещал родителей много лет и ничего не скребет на душе?

Закатываю глаза. Женщины.

– Мне кажется, достаточно того, что я исполняю свои обязанности в дань их памяти. Почему обязательно посещать то место, с которым у тебя связаны не самые приятные воспоминания?

Жанна лишь разводит руками, не находя, что ответить.

– Я бы на твоем месте не переживал, ты все равно им не нравилась. – усмехаюсь.

– Это верх цинизма, Доманский. – вздыхает Злобина.

– Окей. Давай хотя бы заедем за кофе. – соглашаюсь и сворачиваю, увидев заправку.

Ну, небыло у меня теплых отношений с родственниками. Я был своевольный, а они пытались обтесать меня под себя. Этакий бизнес-проект. Не очень удачный в их глазах, судя по всему.

Возвращаюсь с двумя стаканами кофе и пончиками. Вручаю Жанне бумажный пакет и трогаюсь с места.

– Я не голодная. – помолчав, отзывается она.

– А я очень голодный. Но мне не удобно есть за рулем. Покормишь?

– Хренов манипулятор, – отзывается Злобушка сердито и шуршит пакетом.

– Есть такое, – ухмыляюсь. – Но мне правда неудобно на скорости.

Откусываю протянутый горячий пончик, придерживая Жанну за запястье. Не могу упустить момент прикоснуться к ней.

– Ммм, вкусно, – запиваю кофе. – Попробуй, пока не остыли.

– Дэн, ну что ты за человек такой?! – внезапно обиженно вскрикивает Злобина. – Врываешься в мою жизнь и рушишь все мои планы! Я на диете!

– Да нахер тебе диета? – возмущаюсь. – Раздевайся, и я докажу, что тебе не нужно худеть.

– Иди в жопу! – фыркает Жанна и с недовольным выражением лица откусывает пончик, отворачиваясь к окну.