– В этой церкви меня крестили, Дэн. Я просто забегу на пару минут, а ты погуляешь по территории. Если, конечно, сможешь зайти.

– Злобина, ну что за бред? – усмехаюсь ее вызову и, припарковавшись, выхожу из машины.

Берусь за ручку калитки и с шипением одергиваю руку.

– Что, уже? – улыбается Жанна ядовито и, перекрестившись, открывает калитку и заходит.

Сердито хмурюсь, вытаскиваю из ладони деревянную занозу и иду за ней.

Гуляю по территории белокаменного храма и с интересом разглядываю его архитектуру. Как ценитель прекрасного, с эстетической точки зрения считаю все эти намоленные места красивыми произведениями искусства. А еще мне нравится тишина, что обычно царит на их территории. Она совершенно другая, в отличие от того же кладбища. Умиротворенная, а не угнетающая.

Делаю один полный круг вокруг здания и возвращаюсь ко входу в церковь. Стою, раздумывая: входить или нет. С одной стороны – что мне там делать? С другой – Жанны нет уже достаточно долго.

Вздохнув, захожу в церковь и осматриваюсь. Внутри – прохлада и полумрак. Для моего чуткого носа достаточно сильно пахнет ладаном и свечным воском. В углу стоит прилавок с церковными книгами, украшениями и иконами для продажи.

Молча косимся с работницей друг на друга, и я прохожу дальше.

Попадаю в сам храм, где на светлых стенах тут и там висят иконы. Для меня это все в диковинку. Я последний раз в церкви был в детстве, с бабушкой. Но, после того, как батюшка вывел меня на улицу за шиворот за то, что я бегал и тряс кандило, она перестала брать меня с собой. Так что, я с детства так себе раб божий.

Оглядываюсь, пытаясь найти глазами Жанну. Замечаю ее в противоположном конце зала. Направляюсь к ней, с интересом разглядывая.

Злобина стоит напротив какой-то иконы и пристально смотрит на нее. Силуэт Жанны кажется темным на фоне арочного окна и будто светится. Притягательное зрелище. Подходя ближе, замечаю на ней юбку в пол и платок.

– Что за фокусы с переодеванием? – усмехаюсь, и мой голос гулко рикошетит от стен.

– Дэн, – резко оборачивается Жанна, вздрогнув. – Не шуми.

– Да тут нет никого. – пожимаю плечами и встаю с ней рядом, разглядывая икону, что приковала внимание моей Злобиной. Это изображение какого-то старца. Читаю название на старославянском. – Почему ты стоишь именно возле этой иконы?

– Этот святой помогает во всех благих делах и решении проблем. Направляет на путь истинный, если запутался.

Поджимаю губы, чтобы ничего не ляпнуть.

В конце концов, каждый верит в то, что хочет. Я вот верю в уголовный кодекс. Просто странно, что Злобина, работая в структуре и прекрасно зная, как все в мире устроено, верит в то, что изображение какого-то человека может ей помочь в решении проблем. Мне кажется, я сильнее поспособствую, если она не будет брыкаться.

– Если тебе нужна помощь, лучше мне скажи, – будто невзначай вздыхаю, пряча руки в карманы и разглядывая соседнюю икону. – Толку будет больше.

– Дэн! – шепотом вскрикивает Жанна, но тут же берет себя в руки. – Дай мне две минуты, пожалуйста.

Закатываю глаза и отхожу от нее.

Скучая, прогуливаюсь вдоль стен и разглядываю иконы. Внезапно в кармане на всю ивановскую звонит телефон. Это Григорий.

– Да, – отвечаю коротко, продолжая изучать изображения святых. – Выспался?

– Денис Дмитриевич, так выходной же. Я вчера был не в состоянии ответить.

– А сегодня в состоянии? – усмехаюсь и наблюдаю, как откуда-то из глубин храма неторопливо выходит пожилой батюшка в черной длинной рясе. Отворачиваюсь к окну, созерцая внутренний двор.

– Не очень.

– Хорошо, просто ответь: ты что-то нашел по моей задаче?

– Да.

– Пришли мне фотографии.

– Так мы же не пересылаем документы через мессенджеры. По вашему же распоряжению.

– Эти можно.

– Да я не фотографировал.

– Твою мать, – тихо рычу, но потом обреченно выдыхаю. – Ладно, отдыхай.

– Сын мой, – раздается за спиной, и я оборачиваюсь, удивленно вскинув брови.