– Я не голодная, – не сдается Злобушка.

– Тогда я закажу тебе сам. Давайте устрицы. Это сильнейший афродизиак. Вдруг тебя после них потянет на маленькие шалости?

– Тогда и есть будешь их сам. – вздыхает Злобушка и переводит взгляд на окно.

– Я буду насильно кормить тебя. А потом требовать страстных поцелуев.

Жанна закатывает глаза и открывает меню.

– Будут тебе поцелуи.

Вскидываю брови.

– А русская кухня у вас есть? – нервно перелистывает Злобина страницы, глядя на администратора.

– Да, конечно, вот здесь.

– Отлично, – усмехается она, бросая на меня быстрый взгляд. – Тогда мне, пожалуйста, картошечку с зеленью, селедочку. С лучком. Лучка побольше, пожалуйста. Денис Дмитриевич очень любит лучок.

Усмехнувшись, откидываюсь на стуле и слушаю ее пожелания. Разглядываю, как быстро она пробегает глазами строчки.

– Ты еще шпроты попроси, – улыбаюсь.

– Точно! Если есть, давайте шпроты, – невозмутимо кивает она. – Какая тут у вас нормальная водка?

– Кристалл.

– Отлично. И водочки.

– Грамм двести? – уточняет администратор.

– Пфф! Гулять так гулять! – широко улыбается Жанна ему в ответ, искоса глядя на меня и отдавая меню. – Бутылку. И какие-нибудь закуски с чесноком.

– Маринады?

– То, что нужно.

– А вам, Денис Дмитриевич? – уточняет у меня администратор с абсолютно невозмутимым видом. – Только устрицы?

– Пасту и бокал мартини, как обычно.

– То есть, вкусы поменялись совсем-совсем? – усмехается Дэн, приподняв бровь, когда администратор уходит. – Совсем. Между прочим, лук тоже афродизиак. Посмотрим, кто кого накормит. – подмигиваю и смотрю на него с ядовитой улыбочкой.

– Обожаю тебя. – Доманский сдержанно улыбается и качает головой. – Ну, расскажи, как твои дела? Я тебя не соревноваться в остроумии пригласил. Реально сто лет не виделись. Был рад встрече.

– Какой ты старый, – усмехаюсь, но все же для себя отмечаю, что Доманский выглядит впечатляюще.

Последний раз, когда я его видела, это был высокий стройный наглый мерзавец с пронзительно-голубыми глазами. Шпала под два метра ростом с широкими плечами и ногой сорок седьмого размера. А сейчас… это матерый волк. Волчище! Кажется, он не вылезает из спортзала, потому что весь покрыт таким рельефом, который даже костюмчик, явно пошитый на заказ, скрывает с трудом.

Темно-русые волосы теперь не такие короткие, как было положено носить в академии по уставу. Модельная стрижка, волосок к волоску. И укороченные виски, которые уже тронула седина, что добавляет его образу еще больше шарма. Как там говорят? Соль с перцем?

Я могу его ненавидеть, я могу демонстрировать ему свое пренебрежение, но отрицать, что он хорош, не могу. Уверена, что за ним до сих пор увиваются и молоденькие девушки, и женщины постарше. Да от одного взгляда Доманского у женщин в радиусе пары десятков метров трусы намокают, однозначно. Только, на меня это не действует больше.

Плавали, знаем.

Дэн лишь вздыхает, дернув бровями.

– Жанна, нам предстоит работать вместе. Было бы прекрасно, если бы мы действовали в тандеме, а не вспоминали старые обиды. Мне правда интересно, что у тебя нового.

– Тебе по порядку? – хмыкаю, а он кивает. – Отучилась, вышла замуж, работаю.

– Дети есть? – Доманский, не скрываясь, пялится мне в область выреза на блузке.

– Есть. Дочь.

– Взрослая?

– Восемнадцать.

– Взрослая, – соглашается он, задумавшись на несколько секунд. – По твоим стопам пошла в МВД? Или школьница еще?

– К счастью, бог миловал. Маркетинг, реклама. Как твоя жизнь? – перевожу разговор на его персону.

Обычно, такие небожители, как Дэн, любят поговорить о себе. Но он лишь скромно пожимает плечами.

– Пять лет следователем во Владике, потом вернулся в Москву и открыл свое адвокатское агентство. Все как планировал.