Слушание по второму делу является предварительным. Мы с обвинением докладываем о подготовке материалов, заявляем свои требования, ведём дискуссии и, кажется, этому нет конца и края, но, наконец, судья выносит вердикт назначить дату основного слушания, и я со спокойной совестью и чувством выполненного долга выдвигаюсь обратно домой.

По времени немного задерживаюсь. Понимаю, что нужно ускориться, чтобы не сильно опоздать на свидание.

– Я только освободился, в дороге. Наберу, как буду подъезжать. – надиктовываю Жанне голосовое и отправляю.

Откладываю телефон и делаю музыку погромче, потому что меня клонит в сон несмотря на адреналин, что пульсирует в крови.

Прибавляю газ, выезжая на старую и разбитую, но от этого менее загруженную трассу. Несусь мимо деревень, полей и лесов, наблюдая, как вечерний сумрак понемногу опускается на землю.

Дзынькает сообщение. Смотрю на экран.

“Хорошо. Буду ждать. Позвони обязательно, нам нужно поговорить.”

Диана?

Кровь тут же бьёт в виски, оглушая.

Крепче сжимаю руль, потому что нога машинально начинает вдавливать педаль газа в пол. Заставляю себя притормозить и в следующее мгновение слышу громкий хлопок где-то сзади.

Руль дёргается влево с такой силой, что я не могу удержать его даже двумя руками. Машину заносит в сторону леса, и я ничего не успеваю сообразить, как мир уже начинает вращаться, а затем я получаю болезненный удар в лицо.

“Надо было составить завещание” – проносится в мыслях прежде, чем я проваливаюсь в темноту.

Когда наступает вечер и рабочий день заканчивается, я жду звонка Дениса, но телефон молчит. Я понимаю, что Дэн в дороге, и не хочу отвлекать его за рулём, поэтому задерживаюсь и не торопясь доделываю свои дела.

Из работы меня вырывает звонок. Бросаю взгляд на часы – уже восьмой час. Сердце непроизвольно начинает стучать быстрее в предвкушении встречи с Доманским. Но звонит не он, а Диана.

– Да, дорогая, – вздохнув, отвечаю ей.

У меня ощущение, что после того как она увидела Дэна, то стала более внимательно относиться к моим задержкам по вечерам. Раньше это было в порядке вещей, и дочь не волновалась, если я отсутствовала, например, до девяти. Просто ставила меня в известность, что она ушла к подруге или на работу.

– Привет, мам, ты на работе? – слышу её напряжённый голос.

– Да, пока ещё на работе, – откидываюсь на кресле и разворачиваюсь к окну, разглядывая сквозь жалюзи улицу. – Не волнуйся.

– Что так долго? Скоро придёшь? – Диана задаёт вопрос будто ради проформы, но я понимаю, что это ненавязчивые попытки контроля.

Она уже выросла и давно сепарировалась от моей юбки, а сейчас ведет себя как в двенадцать лет. И я конечно же понимаю, что она просто волнуется, потому что я никогда не позволяла себе приводить в дом чужих, да еще и пьяных, мужиков, но все же я – взрослая женщина, которая вправе сама распоряжаться своей жизнью. И я никогда не давала повода не доверять моим действиям или решениям.

– Не знаю, – усмехаюсь. – Может быть через час, может быть попозже. Что-то случилось? Или ты соскучилась?

– Я просто спросила, – бросает дочь, недовольно цокнув языком. – Пока, я на смену.

– Пока-пока. Аккуратнее, пешком по темноте не ходи. – вздыхаю и жду, пока она первая положит трубку.

Ещё раз смотрю на время и всё же набираю Дэна.

“Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.” – отвечает мне робот.

Сердито фыркаю и прикуриваю сигарету, снова принимаясь за работу, но теперь все мысли крутятся вокруг Доманского.

Я, конечно, понимаю, что у него просто может не быть связи, но в душе всё равно неприятно царапает от волнения.

Спустя еще полчаса не выдерживаю и откладываю папки. Выключаю свет, закрываю кабинет и выхожу на улицу. По сути, Дэн уже должен вот-вот приехать. Чтобы не терять время, поеду к нему и погуляю возле дома.

В конце концов, у меня тоже есть лимит, превысив который я рискую снова нарваться на пристальное внимание Дианы, а афишировать отношения со своим гостем из прошлого я не планирую. Нет у меня уверенности, что это надолго.