– А можно узнать причину, по которой вы решились на это противостояние?

– Это обязательно? – останавливаюсь, прикуривая и хмуро глядя на детектива.

– Нет, это чисто из любопытства. – пожимает он плечами и затягивается электронной сигаретой, а после заводит мотоцикл.

Перевожу взгляд на фонтаны, оставшиеся позади нас.

А что, собственно, является причиной? Мое уязвленное самолюбие или что-то большее?

– Любимая женщина, – вздыхаю.

Я люблю Злобину.

Наверно, не так, как любят нормальные люди. В этом Раф прав: любовь – это не про нас. Слишком испорченные и циничные, привыкшие получать все, что захотим и когда захотим.

И чем сложнее достичь желаемое, тем выше его ценность. И тут уже совсем не большая разница, редкая картина это или девочка из прошлого.

Я одержим. Настолько, что готов сдохнуть, но сделать Жанну снова своей. Кайфовать от того, что она моя и демонстрировать это всему миру.

Вот такая у меня любовь. Больная. Умноженная на время и расстояние. И, если бы его не было, этого отрывка длинной в двадцать лет, я бы, наверное, и не понял, насколько сильно в ней увяз.

“Выйди, я внизу.” – отправляю сообщение в мессенджере и сверлю взглядом экран.

Прикуриваю свои дорогущие сигареты в дорогущей машине и понимаю, что все это – попытка урвать хотя бы немного тех эмоций, что я мог бы получать от одного присутствия Жанны рядом. И мне было бы плевать, что я курю, честное слово. Без нее все пресно, а с ней обретает вкусы и запахи.

Вся моя жизнь – бегство от себя, иллюзия счастья.

А, по факту, мне для счастья не нужны ни Ягуар, ни Канны. Сидеть у Жанны в кабинете и пить чай с одной ложкой сахара куда приятнее.

“Ты время видел?” – приходит обратка.

Вздыхаю.

“Я внизу. Спустись.” – упрямо набираю тот же текст.

Не хочу шантажировать и писать, что могу подняться к ней. Терпеливо жду.

Минут десять спустя дверь подъезда открывается и из него выходит хмурая Злобина. Мигаю фарами и она быстро идёт ко мне.

– Доманский, ты обнаглел? – выдыхает она сердито, садясь в машину и захлопывая дверь. – Двенадцать ночи.

– Я видел свет на кухне, – смотрю на неё в медленно угасающем свете плафона. – Читала опять?

– Читала, – кивает Жанна уже в темноте. – Что случилось?

– Я соскучился. – смотрю на неё и вижу, как она усмехается над моими словами. – Нет, я, правда, соскучился. Не могу заснуть, все какие-то мысли в голову лезут.

– Какие? – задумчиво отзывается Злобина, немного откидываясь в кресле и глядя перед собой.

Молчу. И она молчит. Негромко играет музыка. Я могу начать рассказывать ей о чувствах, но это будет выглядеть фальшиво. Потому что моя любовь сильно отличается от того, что привыкли видеть женщины в сериалах и читать в книгах. И если я попытаюсь объяснить ей так, как чувствую, она не поймет или психанет.

– Разные, – отмахиваюсь. – Просто соскучился. Диана спит?

– Какая разница? – слышу мелькнувшее напряжение в голосе.

– Да просто спросил. Хотел предложить прокатиться за кофе.

– Нет, уже поздно.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Давай завтра вечером сходим куда-нибудь?

– Посмотрим ближе к вечеру, – вздыхает Жанна. – Работы много.

– Понимаю, – киваю. – У самого два суда.

И мы снова молчим. Разговор не клеится и надо бы отпустить Злобину, да и самому поехать домой, но я не могу. И она покорно сидит и не уходит.

Начинает накрапывать дождь.

Завожу двигатель и медленно трогаюсь.

– Мы куда? – тихо уточняет Жанна.

– До парка, – отзываюсь и, спустя две минуты, мы уже останавливаемся на пустой парковке возле реки.

– Ты хочешь что-то спросить? – не выдерживает Злобина, оборачиваясь ко мне.