Жанна молча вытаскивает у меня его из рук и сама набирает мой адрес.

– Нет машин в этом районе, нужно подождать.

– Не нужно. Дай позвонить.

Набираю свой номер и хочу выйти на площадку, но Злобина дёргает меня обратно. Едва не падаю на нее. Роняю с комода расчёску на пол.

– Ты чего? – шиплю на Жанну, поднимая расческу.

– Нечего на площадке орать, позорить меня! – свирепо вытаращив глаза, толкает она меня в сторону кухни. – Садись и сиди тихо.

Падаю на табуретку. Оглядываюсь. Я один занимаю почти всю кухню. Жанна протискивается между мной и плитой и садится на малюсенький диванчик возле окна.

– Привет. Дэна нет, он ушел пьяный спать и забыл телефон. Можешь пообщаться с его более выносливым другом. – слушаю в динамике пьяную игривую тираду Рафаэля.

– Я тебе яйца оторву, малыш, – повышаю голос, но, бросив взгляд на Злобину, снова перехожу на шёпот. – Раф, приедь за мной.

– Что такое, красотка тебя выгнала? Не встал?

– Слушай, давай попозже поржем? Я человека подставляю.

– Окей. Выезжаю. Диктуй адрес.

– Спасибо. – назвав адрес, отключаюсь и отдаю телефон Жанне. – Больше не смею тебя задерживать.

– Сиди, – рычит она. – Пьянь. Ты весь ледяной. Чай будешь?

– Нет, я пойду. – упрямо встаю. – Не хочу создавать проблемы замужней счастливой женщине.

Я не останусь, потому что здесь – чужая территория.

– Доманский, – шипит в спину мне Злобина. – Сядь и прекрати вести себя как демонстративный дурак.

– Чшш, – оборачиваюсь и прикладываю палец к губам, – не ори, а то любимого мужа разбудишь.

Поворачиваюсь обратно и врезаюсь в девушку. Машинально придерживаю ее, чтобы не упала. Молча смотрим друг на друга. Я зависаю на прозрачно-голубых глазах редкого ледяного оттенка и понимаю, что это дочь Жанны. И моя.

Нервные импульсы пробегают от макушки до кончиков пальцев.

Даже, кажется, трезвею. На меня будто смотрит моя мать, только в молодости. Тут просто не может быть ошибки.

– Здравствуйте, – девушка первая реагирует на нашу встречу и отступает на шаг, сохраняя невозмутимый вид и ровный тон.

– Прости, – отхожу в бок, уступая ей дорогу, а затем быстро выхожу из квартиры.

Тихо закрыв за собой дверь, спускаюсь на несколько пролетов вниз и сажусь на ступеньки. Ошарашенно пялюсь в одну точку. Злобина наврала мне, когда говорила про возраст дочери.

Зачем? Неужели я такая сволочь в ее глазах, что не достоин был знать, что у меня есть ребенок? Или это ее муж был против?

Закрываю глаза и напрягаю память. На цифры я не очень, а вот зрительная хорошая. Так увлекшись соперником, упустил куда более важное. Даже не посмотрел сведения о дочери, просто пролистал их. Поверил Жанне на слово. Потому что на тот момент ребенок мне был совершенно не интересен. Злобина была желанной добычей, ее муж – препятствием, и я сконцентрировал все свои усилия на этих задачах.

А теперь я многое начинаю понимать.

Не мужа от меня прятала Жанна. Мужа я мог и не узнать. А вот столкнись с Дианой – кажется, так зовут нашу дочь, – даже на другом конце планеты, я бы сразу заподозрил родство. И Злобушка прекрасно это понимала. Таких совпадений не бывает. Я готов поспорить на все свое имущество, если потребуется.

Дождавшись, когда пульс, долбящий по вискам, немного утихнет, я встаю со ступенек и медленно спускаюсь этаж за этажом.

Замечательная встреча получилась: папа, гашеный в хлам, в белой футболке, перепачканной помадой какой-то из проституток.

В адвокатском деле первое впечатление самое важное. И, если оно оказалось негативным, потом это крайне сложно исправить и расположить человека к себе. Есть определенные приемы и схемы поведения, чтобы заставить сочувствовать подзащитному. Так как на скамье подсудимых сейчас оказался я сам, то принял единственное верное решение в данной ситуации – уйти.

Отступить и проиграть локально, чтобы выиграть в глобальной перспективе. Спасибо адвокатуре, что воспитала во мне это умение – широко улыбаться даже тогда, когда все идет по пизде и хочется орать и биться головой о стену. Сейчас мне оно очень пригодилось.