А сейчас я стою с голубым свертком в руках и понимаю, что все, через что мы прошли — мелочи, потому что уже все в прошлом, а итог — маленький человек, продолжение меня и моей жены — с нами на всю жизнь.

— Дай посмотреть-то, — заглядывает Диана через мою руку.

— Можешь даже подержать, — усмехаюсь, аккуратно отдавая ей в руки свёрток. — Не будешь предохраняться, такой же появится.

— Привет, брат, — шепчет она, а я покрываюсь мурашками и крепче обнимаю уставшую Жанну, — добро пожаловать в семью.

Семья…

Теперь у меня есть жена и двое детей.

И я счастлив.

Я потихоньку налаживаю контакт с Дианой — мы сейчас общаемся больше, как друзья, чем как отец и дочь, но это позволяет нам через шутки и продавливание границ, лучше узнавать друг друга и становиться ближе. Как еще иначе можно расположить к себе уже взрослого человека? Только стать ему другом.

Другом, которому совершенно не нравится жених-мажор Дианы и который попросил одного бывшего детектива ненавязчиво последить за парочкой, чтобы понять, когда запахнет жареным. Ну, вот такой я, что поделать? Люблю держать руку на пульсе.

А через две недели после родов мы едем в одну небольшую церквушку в области, чтобы крестить Демьяна Денисовича. Крестным беру Рафаэля, как бы он не отнекивался, потому что у меня нет друга ближе, чем он. Крестная — Диана, потому что у нас нет ни родственниц, ни близких подруг, которых бы мы хотели видеть в этой роли.

Пока ждем начало, тихонько хожу туда-сюда, покачивая сына на руках и тихонько напевая ему детскую песенку про серого волчка. Вообще, за две недели я уже выучил достаточно большой репертуар колыбельных, потому что сон Демьяна очень зависит от погоды, а сейчас начало марта, и погода то и дело подкидывает сюрпризы и бессонные ночи.

Жанна категорично отказалась от няни и сказала, что справится, но я стараюсь подменять ее ночью, давая возможность выспаться. Потому что ей еще днем сидеть с малышом, а мне нужна здоровая, отдохнувшая жена, а не выжатая тряпочка. От этого зависит наша другая, не менее интересная часть жизни, которая про физическую близость и романтику. А я могу и на работе пару часов сна урвать.

Крестит нашего сына уже знакомый старенький батюшка, в той самой церкви, где крестили Жанну. Веду себя очень скромно, но он нет-нет, да и поглядывает на меня. А в конце, в завершении службы, вижу, как он окрапляет всех святой водой и подозрительно довольный семенит ко мне.

Вздохнув, смиренно снимаю очки и закрываю глаза. Пусть развлекается.

Жмурюсь, когда на меня обрушивается фонтан брызг, да еще и так щедро, раза три.

Открываю глаза и вытираю лицо.

— Заметьте: я все еще не зашкварчал, — усмехаюсь, глядя на старца.

— Зато ведешь себя уже гораздо тише, — подмигивает он, отворачивается и уходит.

— И что, стоило оно того? — усмехается Рафаэль, когда мы стоим вдвоем за территорией церкви и курим.

Киваю молча.

— Все равно не понимаю, — вздыхает он.

— Когда-нибудь обязательно поймешь, — пожимаю плечами и открываю калитку, чтобы пропустить Жанну с детьми. — А пока наслаждайся неведением, друг мой.