— Подружка? — усмехаюсь.

— Коллега, — раздается внезапно сзади женский голос. Резко оборачиваюсь.

На заднем ряду сидений все это время тихо сидела женщина, к которой я жутко ревновала Дениса с того момента, как узнала о ней. Да и она тоже не была рада, узнав о моем существовании, к гадалке не ходи.

— Доманский рехнулся, что ли? — усмехаюсь, отворачиваясь к окну.

— Давайте не будем мешать личное с профессиональным, — бросает она в ответ холодно. — Мне оплатили услугу и сказали, что нужно сделать. Я сделаю, потому что я профессионал.

Видимо, достаточно хорошо оплатили, раз она согласилась. Либо, у нее все еще есть надежда, что Дэн одумается... Профессионал...

Но, почему Доманский сам не хочет быть моим адвокатом? Он же несколько раз повторял, что поможет. Если только он… может предположить, что не выберется от Микулина.

Стону в ладони.

— Рафаэль, — рычу, — пожалуйста, расскажи ваш план. Я не могу допустить, чтобы Дэн пострадал.

— Ты сидишь и ждешь. — бросает он на меня хмурый взгляд.

— Рафаэль! — вскрикиваю от обиды. — Я не могу ждать! Неужели, вы поперлись к Микулину не подстраховавшись?!

— Боже мой, женщина! Уймись и доверься профессионалам. — просит он, прикуривая.

Ага! Профессионал на профессионале, блин!

— Рассказывай, — требую.

— Сейчас, побежал уже. — паркуется он на обочине, и я замечаю в свете фар несколько черных микроавтобусов и пару внедорожников. — Хвоста за нами нет. Эмма, садись за руль. Адрес знаешь. Позвони, как договорились.

Сижу в кресле, покачивая ногой и листая новостную ленту в телефоне. Жду, когда Рафаэль отзвонится, что все в порядке и сожжет по звонку вторую часть фотографий. Есть еще и третья, самая интересная.

Но об этом знаем только я и Эмма. На случай, если Микулин не позволит мне выйти живым. Тогда Эмма не просто разведет Жанну, а докажет, что она двадцать лет была жертвой в руках оборотня. Головы полетят!..

То, что Эмма докажет, я не сомневаюсь. Для нее это новая высота в карьере и, я уверен, она сделает все, чтобы взять ее с блеском. Резонансное дело, о котором будет говорить вся страна, — классный шанс выйти на новый профессиональный уровень.

Микулину не сидится. Конечно, ведь ему хочется разорвать и меня, и Жанну по кускам, а вместо этого приходится подстраиваться под ситуацию. Он то и дело прохаживается туда-сюда, курит, глядя в окно. Все это делает будто от безделья, но я понимаю, что нервничает. Это хорошо. Когда человек нервничает, им легче управлять.

Наконец, мне приходит фотография, где Жанна с Дианой обнимается в доме Рафа, а спустя минуту звонит и он сам. Встаю и иду к Микулину, принимаю видеовызов и кладу телефон на стол так, чтобы нам обоим было видно.

— Почему так темно? — хмурится он.

— Потому что ночь, — слышится усмешка Рафаэля. — А курю я на улице.

Вижу, как в темноте мелькает огонек его сигареты, немного освещая его лицо.

— Конверт, — тороплю друга.

— Да, вот он, — в кадре мелькает желтый угол конверта.

— Видно плохо, — хмурюсь, боясь, что Микулин не поверит в происходящее. Мне все же хотелось бы выйти из здания живым.

— Сейчас будет лучше видно, — вздыхает Раф и чиркает зажигалкой. Вижу, как край конверта занимается пламенем. В кадре становится светлее.

Когда бумага разгорается сильнее, друг кидает ее на газон, и мы в тишине смотрим, как в огне исчезают доказательства разгульного и не очень законопослушного образа жизни Микулина.

Раф шерудит ногой улики, чтобы показать, что фотографии в конверте почернели и догорают.

— Отлично, — хмыкаю и смотрю на Микулина. — Я свою часть договора тоже выполнил. Считаю, что на этом нашу встречу можно заканчивать.

Убираю телефон в карман и направляюсь к выходу из кабинета. Перед дверями стоит охрана. Хочу пройти мимо них, жду, что расступятся, но они стоят не пошелохнувшись.

За спиной раздается щелчок предохранителя. Оборачиваюсь.