Можно не вылезать из каблуков, чулок и юбок. Можно следить за собой, ходить в парикмахерскую и на маникюр, можно нравиться мужчинам, но при этом чувствовать, что жизнь утекает, как песок сквозь пальцы.

По внезапной боли в коленях, по сухости во влагалище, и проклюнувшимся носогубкам, на которые все хуже действует любимый крем.

И я кину камень в того, кто скажет, что кризис среднего возраста – это удел мужчин.

Покажите мне взрослую женщину, которая бы не засматривалась на молодого красивого спортивного парня лет двадцати пяти. Спортивного, пышущего тестостероном в то время, как ее ровесники лысеют и теряют зубы.

Я проходила этот этап. Эстетический бунт или попытка зацепиться за молодость – без разницы, в принципе, что заставляет тебя пожирать глазами фотографии молодых самцов. Но потом ты возвращаешь себя в реальность, где никогда не переступишь черту дозволенного.

А потом ты смиряешься.

С тем, что тебе сорок и половина жизни прошла. Постепенно начинаешь приглядываться к более реальным кандидатам из своего круга общения. Потому что они, несмотря на минусы, бесспорно обладают и плюсами.

Или смиряешься с одиночеством и гипотетической старостью в окружении десятка котов.

Я смирилась гораздо раньше, чем в сорок. Как говорится, се ля ви. "Такова жизнь".

А тут – гость из прошлого. Тот, с которым ты была тонкой, звонкой и лёгкой на подъем. Красивый, наглый и уверенный в себе. И он, кажется, даже не замечает тех двадцати лишних лет, что успели прилипнуть к моему лицу и телу.

Льстит, как ни крути.

Доманский реально как вулкан, который готов в любую минуту взорваться тестостероном.

И все равно манящий к себе своей силой.

– И где мы возьмем шашлыки? – оборачиваюсь на Дэна, когда он открывает мне дверь и пропускает на территорию участка.

– Мясо, пиво и овощи включены в стоимость. Классный сервис.

Мы подходим к дому из темного сруба с большими окнами и облагороженной территорией вокруг. Рядом – мангальная зона и патио с журнальным столиком и креслами из ротанга.

– Мне нравится, – хмыкает Доманский и сразу же направляется к мангалу.

Надорвав пакет с углем, он засыпает его в мангал и, щедро полив розжигом, разводит огонь.

Встаю рядом и молча смотрю на языки пламени. Природу я на самом деле люблю. Но сейчас, наедине с Дэном, это рождает кучу болезненных воспоминаний и бессмысленных фантазий. А я уже давно реалистка.

– Пойду помою овощи. – со вздохом разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома.

Быстрее поедим – быстрее уедем отсюда. Так будет лучше.

Внутри дом большой и прохладный. В нем всего один этаж. Сразу на входе небольшая прихожая и санузел в стороне. Дальше – кухня-гостиная, а в самом конце спальня. Уютно. Для жизни небольшой семьи было бы в самый раз.

Дверь за мной практически сразу распахивается и следом заходит Доманский.

– Я за мясом. – то ли по инерции, то ли увидев мой напряженный взгляд бросает он, моет руки и идет к холодильнику. Достает из него контейнер с шашлыком и, раздобыв нож и тарелку, удаляется обратно.

– Кстати, – оборачивается он уже у самой двери, – может, чайку попьем пока?

– Сейчас поставлю, – киваю и иду наливать в чайник воду.

Пока она закипает, мою и нарезаю овощи. Потом достаю кружки и завариваю чай. Выношу тарелку с овощной нарезкой на улицу. В воздухе уже витает будоражащий аппетит аромат поджаренного мяса.

Дэн на ходу стягивает у меня дольку огурца и подмигивает.

– Я голодный как волк. Если сейчас не будет чая, я съем тебя.

– Подавишься, – усмехаюсь и ухожу за кружками.

Добавляю в одну кружку ложку сахара для Доманского и нарезаю лимон, найденный в холодильнике. Вообще, достаточно необычный вариант “все включено”. Интересно, сколько Дэн отвалил за это удовольствие?

Внезапно звонит телефон. Дочь.

– Да, дорогая, – отвечаю ей, наблюдая в окно, как Дэн переворачивает мясо и тянет с тарелки еще один кружок огурца.

– Мам, привет, а ты где? – уточняет Диана, и я слышу волнение в ее голосе.

– Я была на кладбище у бабушки с дедушкой.

– А почему меня не позвала?