– Добрый день, гражданин Микулин. С вами говорит адвокат Злобиной. Я скоро подъеду для того, чтобы обсудить условия развода. Думаю, вам будет полезно узнать, почему это в ваших интересах. И, я надеюсь, что моя клиентка содержится в нормальных условиях, потому что если хоть один волос упадет с ее головы, я тебя удавлю, тварь. – выплевываю последние слова и бросаю камеру на пол, а потом давлю ботинком.

Обернувшись, смотрю на Диану, что застыла в дверях.

– Маму похитили? – шепчет она ошарашенно. – Надо сообщить в полицию!

– Не надо, – иду к ней.

– В смысле: не надо? – возмущенно вскрикивает дочь, сжимая кулаки.

– Потому что полиция ничем не поможет, – вздыхаю.

– Да не может такого быть, – голос Дианы начинает дрожать сильнее.

– Диана, поверь мне, пожалуйста, – прошу ее. – Я никогда не желал зла ни тебе, ни маме. В полицию звонить не надо.

– А если… ее убьют? – выдыхает она и мотает головой, будто пытаясь прогнать эти страшные мысли, а затем поднимает на меня растерянный взгляд. Вижу, как глаза дочери быстро наполняются слезами.

Не раздумывая, обхватываю ее за плечи и прижимаю к груди.

– Не убьют, – глажу Диану по волосам и жмурюсь, чтобы совладать с эмоциями. Я и сам очень боюсь. Безумно. Но сказать этого дочери, конечно же, не могу. – Я скоро верну ее домой. Все будет хорошо. Но, сначала мы с тобой поговорим про наследство.

– Какое наследство? – всхлипывает Диана, все же отстраняясь от меня.

– Присядь, – двигаю ей табуретку и сам сажусь напротив, достаю из кармана карточку. – Это тебе. Пин-код – день и месяц рождения мамы. Там достаточно денег, чтобы учиться и жить несколько лет, ни в чем не нуждаясь.

– Зачем? – дочь принимает у меня карточку и разглядывает ее.

– Это – твоя безопасность. Но, так же, на случай непредвиденных обстоятельств, знай, что ты являешься моей наследницей по завещанию.

– Мне ничего не надо! – Диана кладет карту на стол и двигает мне ее обратно. – Маму верните.

– Маму я верну, – вздыхаю и встаю, не тронув карточку. – И вам могут потребоваться деньги. Ты можешь обижаться на меня, но ты, я уверен, отлично умеешь анализировать. Постарайся откинуть обиду, сейчас она только мешает тебе рассуждать здраво. Я не враг, Диана. Я – отец, который тебя любит, хоть и узнал о тебе всего несколько дней назад. И я не прошу мне верить или любить меня в ответ. Просто знай это. Этого достаточно, чтобы отпустить свою обиду в будущем, когда она начнет тебе мешать. Посиди здесь, не ходи в гостиную. Нам нужно поговорить с похитителями.

– А почему мне нельзя послушать? – хмурится она.

Склоняюсь и впитываю в себя черты дочери. Едва касаясь, заправляю ей за ухо выбившуюся прядь. Красивая моя девочка. Обиженная, холодная, но моя. Доманская Диана Денисовна. Я уверен, что когда-нибудь она задумается о том, чтобы взять мою фамилию. Хотел бы я дожить до этого момента.

– Потому что разговаривать мы будем на их языке. – вздыхаю, распрямляясь.

Крови хочу.

– Ну что, очухались? – захожу в зал, где на полу сидят двое связанных и явно дезориентированных налетчиков. Присаживаюсь перед одним на корточки и достаю свою коллекционную бензиновую зажигалку. – Надеюсь, ты им не все мозги отшиб, Рэмбо? – бросаю взгляд на скромно сидящего в углу на диване Руслана. Усмехается. – Откройте окно – вонять будет.

– Дорогой друг, ты что задумал? – хмуро усмехается Рафаэль.

– Адрес, – смотрю в глаза головорезу Микулина и, взяв его за руку, подношу зажигалку к ладони.

– Нет, Денис, пожалуйста! – напрягаю руки, чтобы ослабить стяжки, но они лишь болезненно впиваются в кожу, раздирая ее слой за слоем. – Я не буду подавать на развод! Не трогай мою дочь!

Мне ужасно хочется, чтобы у меня сейчас просто остановилось сердце, и я не наблюдала, как двое людей поднимаются на лифте на мой этаж и разворачиваются лицом к моей квартире.

– Да не переживай ты так, – вздыхает Микулин. – Тебе все равно осталось не долго печалиться по этому поводу.

– Девочка моя, не открывай, – шепчу, не в силах смотреть и не в силах не смотреть.