– Эй, а мне? – смеюсь, а она показывает мне фигу.

Грунтовая дорога, которая ведет непосредственно к кладбищу, становится реальным испытанием для подвески Ягуара – тут и там встречаются ямы, и их практически невозможно объехать.

Крепче сжимаю зубы, чтобы не материться на радость Злобиной. Почему-то мне кажется, что это доставит ей непередаваемое удовольствие.

Наконец, паркуюсь на небольшой стоянке возле разрушенной часовни.

– Да, местечко ты выбрала так себе, – вздыхаю.

– Дэн… Не переживай за место последнего пристанища моих родителей. Ты им тоже не нравился.

– Да они меня даже не видели, – прикуриваю.

– Представь, какая чуйка была! – язвительно фыркает Жанна и достает с заднего сидения свой пакет. – Пошли, познакомлю.

Кладбищенская атмосфера меня угнетает, даже несмотря на хорошую погоду. Идем с Жанной между рядов могил. Наконец, находим нужный нам участок. Злобина открывает маленькую калитку и проходит внутрь.

Захожу следом. Смотрю на памятники. Впервые вижу родителей Жанны, на фотографиях. Затем обращаю внимание на даты смерти. Они умерли в один день, очень давно, совсем скоро после нашего расставания.

– Твои родители погибли? – хмурюсь.

– Да, у отца прихватило сердце за рулём и они попали под фуру.

– Печально. Так ты в память об отце до сих пор сидишь в следственном?

Я помню, что отец Злобиной был следаком, и она поступила в академию, желая пойти по его стопам. Папина дочка.

– Нет, мне просто так удобно. – отзывается Жанна, надевая перчатки и собирая принесенный ветром мусор в пакет.

– Чем? – не понимаю, в чем может быть удобство этой собачьей работы.

– Всем. – не радует меня красноречием Злобина и достает веник.

– Давай я, – вздыхаю, протягивая руку. – А ты цветочками займись.

Хочется побыстрее свалить уже отсюда.

Жанна протягивает мне еще одну пару перчаток, и я, с трудом натянув их, забираю веник и принимаюсь выметать сухие опавшие листья и ветки.

Солнце пригревает по-весеннему жарко, поэтому скидываю куртку.

– Дэн, заболеешь опять, – отзывается Злобина, занимаясь пластиковым цветником. – Ветер холодный.

Усмехаюсь, ничего не отвечая. Собираю листья в пакет, закидываю туда же выцветшие прошлогодние букеты и, протерев руки влажными салфетками, снова прикуриваю. Пока жду, ищу, где можно поесть по пути обратно. Натыкаюсь на интересный вариант и бронирую его. Задумчиво разглядываю голубое небо и оглядываюсь. В принципе, местная обстановка настраивает на философский лад и какое-то… смирение.

Наконец, Жанна заканчивает свои дела. Веник заворачиваем в пакет и оставляем в углу участка. Оставшийся мусор выкидываем и, в конце концов, покидаем это уныло место.

– Заедем перекусить? – предлагаю, окончательно потеряв надежду сохранить подвеску.

– Мне нужно домой. – тут же отбривает меня Злобина.

– Да, рыцарство в наше время не ценится. – вздыхаю.

– Дэн, ты не рыцарь, – усмехается Жанна, скрещивая руки на груди.

– Злыдня. – хмыкаю и замолкаю.

Вообще, я почему-то был уверен, что она согласится в этот раз. Слишком умиротворенно у нас проходило общение. Да и согласилась на встречу она довольно быстро.

– Хотя, можно и перекусить, – вдруг меняет решение Злобина и выжидательно смотрит на меня. – Если согласишься заехать в еще одно место. Тут не далеко.

– Жанна, если расчет на то, что я окончательно расхуярю машину и это меня остановит, то ты ошибаешься. – с подозрением смотрю на нее.

– Да нет, тут не далеко от дороги.

– Ну поехали.

Спустя двадцать минут съезжаем на второстепенную дорогу, и я удивленно таращу глаза.

Даже притормаживаю, оборачиваясь на Злобушку.

– Ты серьезно? – усмехаюсь.

– А что такое? Боишься, что бесноваться начнешь?

– Если я начну “бесноваться”, бояться нужно окружающим. – перевожу взгляд обратно на церковь. – Ты же знаешь, что я агностик.