— В подобных делах обычно решающее значение имеет судебная экспертиза. Наша, к сожалению, дала не тот результат, на который мы рассчитывали.

Меньше всего хотел бы расстраивать Алису своими словами ещё сильнее. Но это, кажется, неизбежность.

Она опускает голову, плотно сжимает губы и морщится.

Арсен поворачивается к ней. Я тоже смотрю на неё.

— Как это? — новый вопрос её отца адресован мне, но смотрит он на дочку, она же пожимает плечами.

— Я не знаю… Я не крала… — Выдавливает из себя всего несколько слов. Тянется к лицу. Ведет пальцами по ресницам.

У меня ладонь зудит бешено.

Между нашими руками незначительное расстояние. Просто дотянуться. Сжать. Погладить.

Делать этого нельзя. Мне.

А отцу можно.

Я слежу, как он берет Алису за руку и гладит. Самому остается только сдавить пустой кулак.

— Возможны варианты. От ошибки и до злого умысла. Я вполне допускаю подкуп эксперта…

— Если ты его допускаешь, то почему мы его не предупредили? Или почему сами не…

Я прекрасно понимаю эмоции Арсена. Его ребенок плачет. Конечно, он готов сделать всё, чтобы избежать этого. Он меня нанял, чтобы этого избежать. А я, очевидно, не справился…

— Папа…

Но ответить я не успеваю. Алиса поворачивает голову и смотрит на отца с предупреждением.

Я впервые вижу этот взгляд. И впервые вижу, как Колинчук сдается.

Моей Алиске. Черт, своей…

— Ладно. Денис… Почему?

Арсен возвращает взгляд ко мне, а я даже не сразу осознаю, что продолжаю зависать на Алисе.

Понимаю это, только когда она, так же смотря на меня, моргает и опускает взгляд вместе с подбородком. Краснеет чуть. Боится вызвать у папы подозрения, а передо мной стыдно.

В горле чуть сухо. Прокашливаюсь и смотрю на Арсена:

— Это моя ошибка. Я её признаю.

— А исправить мы ее можем?

— Я её исправлю.

Я знаю, что Арсен ждет именно такого ответа. И вот сейчас я голову готов поставить на кон. Должен и добьюсь.

— Хорошо, Денис… Хорошо… Мы на тебя надеемся…

— Папа… Денис — не всесильный. Это я создала проблему…

Храбрый порыв Алисы меня защитить греет сердце, вызывает улыбку. А у Арсена — удивление. Он снова поворачивает голову к дочке, смотрит внимательно…

Ей неловко, но она взгляд не отводит.

— Не всесильный, но лучший, Алиса. Уверен, Денис нам с тобой это докажет.

А я почему-то уверен, что ответ у Алисы есть. Она хочет сказать что-то о том, что доказывать ей не надо, но вовремя себя тормозит. Закусывает губу, мажет головой как-то неопределенно — то ли кивнула, то ли мотнула…

Отворачивается к окну.

— Всё будет хорошо. Мы с Алисой уже обсудили дальнейшие действия. Это не тупик…

Арсен кивает. Отпускает дочкину руку и откидывается на стуле.

Я вижу, как она прокручивает кисть. Вряд ли ей неприятны прикосновения отца, будь всё так — она бы не неслась к нему в объятья. Но ей, кажется, не нравится тон нашего разговора. Точнее его разговора со мной.

За столом становится тихо. Официант приносит сделанный Колинчуком заказ.

Ему не отказать во внимательности. Для нас с Алисой он выбрал блюда, которые любим. Только он ещё не знает, что вкусы друг друга мы тоже успели изучить.

Причем во всем, не только в еде.

Не знаю, думает ли Алиса об этом же, но приступив к еде, давится первым же кусочком. Бедняге приходится прокашливаться и запивать.

Дальше она просто ковыряется, как всегда, если нервничает, а мы с Арсеном обсуждаем общие дела.

Напряжение понемногу спадает. Колинчук иногда шутит, сам смеется. Мы с Алисой — вяло и натянуто, но чуть-чуть подыгрываем.

— Я в уборную, — когда она неожиданно подает голос, наш с Арсеном разговор прерывается. И Алисин отец, и я следим за тем, как откладывает салфетку, встает и поправляет юбку.

Улыбается в ответ на папин кивок, по мне взглядом мажет, разворачивается…

Мне всегда сложно оторвать от неё взгляд. С этого же всё у нас и началось.

И сейчас провожать её не надо, но я пользуюсь тем, что это делает Колинчук. Только он на пятом дочкином шаге возвращается к еде, а я продолжаю пялиться…

— Красивая выросла… — я слишком поздно слышу комментарий Арсена и чувствую себя пойманным на дрочке пацаном. Тянусь кулаком ко рту и типа кашляю.

— Очень, — длящийся фарс бесит, но и за спиной у Алисы я разоблачать нас не буду. Поэтому отвечаю коротко, тянусь за своим кофе.

Блуждаю взглядом по залу, пока Колинчук не заставляет словами вернуться к своему лицу:

— Дочь — моя гордость, Ден… — Он смотрит серьезно и глубоко. У меня даже мысль проскакивает: неужели сам всё понял?

Но вряд ли.

— Вам есть, чем гордиться, Арсен. Алиса — удивительная.

Мне самому приятно её хвалить. Если бы мы с ней просто были клиенткой и адвокатом, во что я абсолютно не верю, она всё равно казалась бы мне такой.