— Это важно? — а ещё считает себя пиздец остроумным и способным запудрить мозги глупым девочкам.
Меня тоже считает глупой, судя по всему.
А меня тошнит от таких мужиков. Вот прямо без преувеличения тошнит. Я тут же ставлю себя на место «Любимой». И понимаю, что многие из тех девушек, с которыми мне изменял Тимур, тоже задавали подобный вопрос. Уверена — далеко не всех из них остановило бы знание, что он состоит в отношениях. Но для меня это мерзость.
— Для тебя, видимо, нет. Ты даже кольцо не снял…
Я киваю на его правую руку с широким ободком из белого металла. Он усмехается и прокручивает.
Стреляет в меня взглядом. Ему кажется, что наш диалог — острый и дерзкий. Мне, что ничего более отвратительного со мной давно не происходило.
— Это так… Сувенир. Привычка… — Я почти сама ощущаю, как больно было бы «Любимой», услышь она, какую дичь несет выбранная ею свинья. Но это не мое дело. Мой максимум — не вляпаться.
— Так почему ты его не снял? Я не имею дела с женатыми, прости, — не хочу устраивать скандал, поэтому просто снимаю с колен салфетку и кладу на стол. Руку убрать не успеваю. На неё ложится мужская. Николай гладит и заглядывает в мои глаза.
Улыбается. Он типа меня успокаивает…
— Это формальность, кисуль. У нас давно свободные отношения. У нее своя жизнь, у меня своя. Так бывает у взрослых людей, к сожалению. Чувства проходят, появляются новые…
К горлу снова подкатывает, я замираю просто из-за того, как сильно ошалела. Господи, он всё это серьезно? Я похожа на дуру настолько?
— Тебе стоило бы упоминать этот нюанс при знакомстве. Считай, это мой тебе совет на будущее…
Николай прижимает мою ладонь к столу. Чтобы высвободиться, мне приходится прилагать усилия.
Я достаю её и тру. Во мне борются два желания: забросать его словесным говном или просто встать и уйти.
Он же продолжает смотреть с улыбкой. Только во взгляде время от времени я замечаю вспышки недовольства. Думает, наверное, что я выпендриваюсь. Цену себе набиваю. А я лучше сдохну, чем хотя бы до чего-то с ним договорюсь.
Теперь даже не понимаю, где нашла сходство с Денисом.
— Ты мне понравилась, Алиса… — я еле сдерживаюсь, чтобы в ладоши не захлопать. Господь, он может не обращаться ко мне «кисуль»! — Не злись. Если хочешь, чтобы я снял кольцо…
Я фыркаю и закатываю глаза.
— Так может ты лучше жене позвонишь? Включишь на громкую и при мне скажешь, что пока немного занят, ужинаешь с другой, а потом надеешься, что она ещё и трахнуть себя даст?
Этот диалог уже ничего не решит. Он мне не нужен, но смолчать не получается.
Я спрашиваю, вздергивая бровь. Николай снова ухмыляется. Тянется к лицу, трет его, вздыхает так, словно устал.
А меня как тошнило от него, так и тошнит.
— Ты просто ещё маленькая, Алиса. Была бы постарше…
— Постарше у тебя жена, я так понимаю. И её трахать тебе стало скучно.
Говорю и сама понимаю, что не надо этого делать. Вот не надо. Никому не нужно мое справедливое возмущение. Но оставить при себе тоже не могу.
— Когда вы долго в отношениях и привыкаете друг к другу, возникает желание добавить огонька… Свобода дает такую возможность…
— Так это формальность или ты добавляешь себе огня через свободу спать с другими? Я как-то запуталась…
Вижу, что мои вопросы Николая раздражают. Он смотрит на меня уже по-новому. Не как на малолетнюю дурашку, которая будет просто смеяться над его шутками и согласится ублажить в машине за букет и вкусненький ужин с винишком.
Ловлю себя на том, что его ответ слушать не хочу. Наверное, слишком себя уважаю, чтобы продолжать тратить время на этого ущербного.
— Я в туалет, — но и громко уходить не стану. Мне это удовольствия не доставит.
Встаю, беру в руки сумочку. Думаю о том, что действительно зайду в уборную. Оттуда закажу себе такси. Потом найду официанта и дам ему купюру, которая уж точно покроет стоимость невкусного салата, который для меня выбрал знаток-Николай. Уеду домой и, наверное, сделаю хотя бы короткий перерыв в попытках найти свою судьбу в Тиндере. Что-то как-то пока не клеится.
Но так просто уйти Николай мне ожидаемо не дает. Ловит за руку, тормозя.
Немного тянет вниз. Мол, наклонись…
Я не стану, естественно. Поэтому ему приходится самому подниматься со вздохом.
Меня передергивает, когда он приближается. Мужское дыхание щекочет кожу на щеке, он тянется к уху.
Это мерзко, но я терплю. Просто, чтобы без скандала.
— Ты слишком напряжена, кисуль. Волнуешься. Давай расслабим тебя и вернемся… Хочешь куни?
— Ты шутишь сейчас? — Машка спрашивает после слишком красноречивой затянувшейся паузы в нашем телефонном разговоре.
Я при этом смотрю на длинные винные полки магазина под моим домом и улыбаюсь, как идиотка.