Как бы ни пыталась, заснуть не могу. Кручусь, думаю, бесконечно шлю туда же, куда отправила вслух. Убеждаюсь в том, что мне просто надо уезжать. Возвращение не удалось. Надеюсь, папа меня простит за ветреность.

Лежу на кровати и постоянно тянусь за телефоном, проверяю время. Не знаю, зачем. Мне без разницы, но мечтаю об одном — заснуть.

Злость на Дениса постепенно остывает. Думаю уже о том, что сама ведь тоже поступила не лучше в спортзале. Тоже сказала, что та ночь — просто одна из череды, ещё и не лучшая. Но могу объяснить для себя, почему его слова задели меня больше.

Эта ночь была для меня особенной. Она казалась мне сказочной. Всё, что происходило, казалось мне чуточку идеальным. Я хотела повторить с ним. Даже не обязательно секс. Я просто мечтала, что когда-то опять полежу у него на груди. Почувствую на губах поцелуй. Он погладит мою кожу.

И тут он разбивает всё вдребезги. Для него моя сказка — это секс с девушкой-бревном, которая просто лежала и получала…

Я даже договорить про себя не могу. Чувствую, будто вдребезги душа. Осколки ранят грудную клетку изнутри.

На кончики ресниц выступают внезапные слезы, которые я смахиваю. Мне дико обидно, чувствую себя порченой, но кажется жизненно важным убедить себя же, что всё это — не смертельно.

Сейчас я хотела бы одного: просто не слышать его слов. Пусть между нами ничего не будет, но лучше бы я не знала, какой убогой была в ту ночь для него. Только зачем он врал? Или я так наивна, что не способна понять по поведению?

Развесила уши, думала, что всё дело в нежелании портить отношения с папой, а получается… Просто я показалась ему недостаточно хорошей. Не такой уж охуенной.

В дверь звонят, но я даже не сразу осознаю, что это в мою. Снова беру в руки телефон и проверяю время — половина одиннадцатого. Кто это — понятия не имею. Может соседи?

Встаю, оглядываю себя в зеркале и приглаживаю волосы. Глаза немного красные, но выгляжу я лучше, чем думала.

Иду по коридору, спрятав руки в карманах худи уютного домашнего костюма. Смотрю на экран домофона и столбенею.

За дверью стоит Тимур. В его руках — очередной букет. А у меня получается только хлопать глазами. Черт, как он узнал мой адрес? И как поднялся на этаж?

Я его не боюсь, но волнение всё равно захлестывает. Не понимаю, как из парня, которому, казалось, приелись наши отношения на расстоянии, он превратился в целеустремленного сталкера?

Неужели нельзя было просто уделять мне чуточку больше внимания? Любить когда ещё мне этого хотелось, а не преследовать сейчас?

Я искренне надеялась, что рассказ о потере девственности с незнакомцем заставит его успокоиться. Но нет.

Отщелкиваю замки, открываю дверь…

— Алиса, — как самой кажется, смотрю я спокойно, а Тимур явно удивлен, что открыла так быстро.

Дергается в мою сторону, но я выставляю вперед руку. Только его поцелуев мне не хватало.

— Это тебе, — он смиряется. Протягивает букет. Я трачу несколько секунд, чтобы его рассмотреть.

Очень красивый. Жалко будет. Но судьба его ждет жестокая. Я сама виновата, что Тимур до сих пор таскается. Хотела уколоть Дениса, брякнув про «думай ещё, как вымолить прощение», в итоге просто продлила свою проблему.

Беру в руки цветы, разворачиваюсь и иду вглубь квартиры. Лучше на них не смотреть, но я не могу. Сердце кровью обливается. Яркие оранжевые розы с красными кончиками, которые я безжалостно отправляю головками вниз в унитаз.

Стряхиваю руки, разворачиваюсь и иду обратно.

Наверное, мне стоило закрыть дверь, но я снова косячу. Поэтому застаю Тимура уже в квартире.

Он смотрит за мою спину. Вряд ли видит, что я сделала с букетом, но надеюсь хотя бы догадывается.

Когда останавливаюсь, складываю руки на груди и смотрю в лицо, возвращает взгляд на меня:

— Как ты сюда попал?

— Нам поговорить надо было, малыш… — Он тянется к моей щеке, я уворачиваюсь. Неужели не брезгует трогать меня после всего? А как же бесконечные разговоры о важности женской чистоты?

— Не надо нам говорить. Просто скажи, кто дал тебе мой адрес и кто поднял на этаж. Я добьюсь, чтобы этот человек получил за самоуправство. А тебе я уже, в принципе, всё сказала.

Тимур ступает на меня, я делаю шаг назад.

После ночной речи Дениса противно от мысли, что хотя бы кто-то ко мне прикоснется. Не хочу.

Я для всех плохая? Отлично. Просто отъебитесь.

— Давай сядем и поговорим, Алис. Как взрослые люди. Где у тебя тут…

Тимур ищет взглядом, куда бы примостить свою задницу. А я понимаю: для его задницы в этой квартире точно места нет.

— Нигде. Поговорить ты можешь на лавке внизу с кем посчитаешь нужным. А я прошу тебя уйти.

В истерику не скатываюсь. Говорю внятно и спокойно. Но соврала бы, сказав, что не злюсь. Очень. Безумно. Трясет и вспышки перед глазами.

Ненавижу мужчин.