Створки открываются, я захожу. В этот же момент приезжает ещё один. Я немного боюсь, что Денис предпочтет другую кабинку. Он может, я знаю. Опускаю голову, ступаю глубже. Про себя прошу: «ну пожалуйста, тебе же не сложно», а потом прикусываю уголки губ, разворачиваясь.

Он заходит следом, наши взгляды встречаются.

* * *

Денис

Месяц получился откровенно сложным. Даже для меня.

Работы — бескрайнее море. Везде какой-то непрекращающийся нервяк. Не заразиться невозможно. А может это я как раз всех и заражаю. Меня качает. Тех, кто вокруг, тоже.

Со сном плохо. Сегодня, к примеру, я еду домой из офиса в четыре ночи. Чисто чтобы принять душ, поспать два часа и вернуться в свежем, делать что-то важное.

С сексом тоже плохо. Трахают преимущественно меня.

С настроением плохо. Не о том думаю, лажаю.

Бесит всё. Телефон звонит или жужжит сообщением — уже прямо дергаюсь.

Липучка заебала. «Денис, зовите меня Светик, пожалуйста». Давно пожалел, что дал ей свои контакты. Но тут я тоже сам виноват. Надо было сразу понять, что это дурацкий подкат. А я уши развесил. У нее проблемы с регистрацией юрки. Ага, конечно.

У нее много с чем проблемы. С чувством такта, например, с умением распознать, когда ты мужчину не интересуешь, с определением перехода границ. А с регистрацией там, похоже, всё хорошо.

Она взяла мой номер. После этого постоянно дергает, обесценивая мой благородный порыв помочь соседке. Я пытаюсь скинуть её кому-то из юристов, чтобы разрулили без меня, а ей вообще по барабану. Она со мной хочет общаться. Только я с ней общаться не хочу. Не интересно.

А та, что интересна…

О ней вообще думать нельзя. Нельзя, блять. Нельзя. Но как не думать, если она постоянно перед глазами? Колинчук даже не представляет, какую свинью мне подложил. Подсунул под нос самый, мать его, сладкий в моей жизни плод. Ключи дал в руки.

Я надеялся, что меня быстро отпустит. У меня были целые отношения с Ликой, чтобы выдрессировать в себе умение отдавать бразды правления разуму, а не чувствам и члену. И в ту ночь я же собой гордился. Вот реально гордился, что пускай гадко, неспокойно на душе, но к ней не рвет. Отрезал.

Ну и как бы где отрезал — там же и пришил. И тупо страшно, что теперь ещё сложнее будет. Лика в прошлом, это круто. Но Алиса в голове без перерывов.

Опыт подсказывает, что принятые интуитивно решения обычно оказываются правильными. В первый же момент в кабинете отца Алисы я решил, что ничего у нас не будет. Хочу её. Степень досады — максимальная, но есть объективная реальность, которой бессмысленно сопротивляться.

Смотрел на неё в переговорке и самому плохо было, до последнего сомневался. Ей тоже плохо, но это сейчас. А потом должно было стать лучше.

Мне не доставила никакого удовольствия необходимость обрубить. Но каждая наша последующая встреча и каждый её следующий поступок как бы доказывали: я сделал правильно. Больно, но правильно.

И дело не столько в её отце и моем нежелании заполучить вместо надежного партнера врага. Дело в самой Алисе.

Она слишком импульсивная. Эта импульсивность — во всем. Благодаря ей мы и переспали. И если ту ночь можно было бы списать на случайность, то то, что было дальше — уже нет. Это череда закономерностей, составляющих портрет личности.

Она мстит изменившему жениху с первым понравившимся, а потом принимает от предателя цветы и командует: «думай ещё, как искупить». Она бросается во все тяжкие. У меня поперек горла её тусы.

Алиса слишком красивая, чтобы с ней не знакомились. У самого в горле сухо, как только вижу. Но я со своим горлом могу идти нахер. У Алисы Арсеновны гон.

Постоянно встречаю её, и постоянно придушить хочу. Или замкнуть к херам в квартире и отходить по заднице так, чтобы сидеть не могла. А потом залюбить. Просто потому, что хочется.

Она то целуется с кем-то, то глазки строит, то в машину прыгает.

Громко обсуждает облом с каким-то женатым ебарем, выбирая алкоголь. Жопой светит из-под платья, которое я просил её не надевать.

И казалось же, что она согласна. Мне в принципе всё в ту ночь казалось эксклюзивным. Реально счастливой случайностью. Девочка — умненькой. Теперь же тошнит, потому что случайность я себе придумал. А для Алисы вот такое — это норма.

Я слишком заебался, чтобы спускать машину на паркинг, поэтому заезжаю под подъезд. Сначала вижу сдающее задом такси. Потом — Алиску. Меня сразу кроет. В голове всё складывается. Бешусь.

Она мне ничего не должна, неподотчетна и не в моей ответственности, пусть Арсен и просил приглядывать, но мои чувства никак не связаны с навязанной опекой. Всё куда хуже. Я её тупо ревную.

Постоянно. Права не имею, а успокоиться не могу.

У меня уже есть традиция утренней медитации: напоминать себе, почему нет. Что её склонность к быстрым расправам не может, а будет дорого стоить мне.