Это не значит, что я прекращу попытки. К сожалению, такая роскошь как наслаждаться одиночеством мне недоступна. В одиночестве я страдаю.

Ставлю себе цель: сегодня выбрать в Тиндере хотя бы трех парней и с каждым пообщаться. Если кто-то понравится — договориться о встрече. Только теперь искать уже где-то подальше.

Чтобы прийти в норму и перестать испытывать стыд за то, что воспользовалась Макаром и бросила, сажусь на диван с планшетом.

В мире не существует более медитативного и увлекательного для меня занятия, чем рисование. Иногда я начинаю с четким осознанием, что в итоге хочу получить. Иногда просто делаю первый росчерк стилусом и понеслась.

Результат всегда непредсказуем и неповторим. За это я его и ценю.

Из-за эксцесса с судебным иском я на некоторое время впала в творческий кризис. Чувствовала себя оболганной. Злилась. Меня накрывало апатией и бессилием. Это всё вылилось в страх перед новой работой. А что если каждую мою идею будут обвинять во вторичности?

А что, если шлейфом за мной будет тянуться репутация плагиатчицы? Вместо сногсшибательного взлета и ошеломительной карьеры я получу осуждение и снисходительные взгляды. Я к этому не готова.

Но сейчас мне сложнее думать о Денисе, чем о своих рисунках. Парадоксально, но благодаря ему я чувствую себя почти уверенной — смогу доказать правоту. Точнее он докажет правоту за меня. А потом… Мы просто разойдемся. Будем изредка встречаться где-то и холодно кивать.

Он бросит свою тупенькую блондинку. Я встречу по-настоящему хорошего парня…

Углубляюсь в работу так сильно, что не сразу слышу жужжание мобильного. Откладываю планшет, снова иду к столу. Давно уже не надеюсь, что звонить может «Денис. Адвокат моего отца». Если есть какие-то вопросы или необходимость что-то обсудить, он куда чаще отправляет письма на почту. Я настолько привыкла к его безразличию, что досада стала моим стандартным эмоциональным фоном. Сейчас на него ложится злость. Потому что звонит опять Тимур.

Он неугомонный. Будь я несусветной дурой, давно сдалась бы под напором. Ведь в чем проблема закрыть глаза на предательство, убедить себя же, что каждый человек имеет право на ошибку и простить ту самую повторяющуюся ошибку бывшему?

Моя проблема в том, что я просто не могу. Меня предали. Это убило во мне все чувства.

Обычно я не беру, если он звонит. Игнорирую, когда пишет. Могу разве что прикола ради пробежаться взглядом по слезливым сообщениям. Но сегодня зачем-то жму на зеленый телефончик.

— Слушаю.

Мне кажется, даже сам Тимур удивлен, что я взяла. Немного мнется, потом вздыхает.

А я подхожу к окну, поддеваю пальцем штору и смотрю вниз на наш с Денисом двор.

— Алиса, любимая…

Сразу тошнит. «Любимым» не изменяют. От «любимых» не отказываются. «Любимых» ценят. Но я всё это говорить ему не стану. Незачем.

— Ты добиваешься, чтобы я написала заявление в полицию о преследовании, Тимур? Думаешь, твоему отцу такое понравится? — Когда мы состояли с Тимом в отношениях, я четко поняла, что в мире нет человека, чьим мнением о себе он дорожил бы больше, чем отцовским.

Это из-за него, по сути, Тимур морочил мне голову. Ему ведь предстояло представить папе девочку не их национальности и веры. Если бы я ещё и оказалась «порченной» — нас бы в жизни не благословили. Никому не важно, что «испортил» бы меня он же.

Только вряд ли отец Тимура учил его совать хер в шлюх, подавая это как заботу о моей чистоте. Я видела Муссу Мирзатовича всего один раз, но он показался мне человеком очень взвешенным и мудрым. Тогда меня Тимур своей девушкой, кстати, не представил. Я вошла в его положение и простила. Мы будто оба знали, что наши отношения ничем не закончатся. Держали родителей в спокойном неведении.

— Ну что за глупости, Алис?

Странно, но его неспособность меня услышать и понять вот сейчас уже даже не раздражает. Без разницы. Нам больше не нужно ни о чем договариваться.

— Скажи мне свой новый адрес, я приеду…

Осталось только, чтобы это понял он.

Я вздыхаю и тру переносицу. Достал.

— Нет, Тимур. Я не дам тебе свой новый адрес. И старый ты можешь забыть. Между нами уже ничего и никогда не будет, понимаешь? — он недолго молчит. Хочу верить, что смиряется, но зная его…

— Нет, не понимаю, Алис. Хоть убей, не понимаю, как тебе не жалко перечеркивать всё из-за…

— Не жалко. Вообще не жалко. Я рада, что перечеркнула.

— Я тебя верну.

От его наглости даже зависаю. А нельзя чтобы вот это же говорил не он? Я бы лужей растеклась, скажи мне что-то подобное Денис.

Смотрю вниз, вижу его. Он выходит из машины и направляется к подъезду. Наверное, ненадолго, потому что оставил машину не на паркинге. Может просто за чем-то заскочит. Может переоденется, чтобы вечером сходить на ужин не со мной.

Вздыхаю глубоко, распрямляю плечи и немного выпячиваю грудь.