Последняя моя фраза может относиться не только к истории с клипом. Денис несколько секунд еще смотрит на меня, потом кивает.

— Я не специализируюсь на авторском, но несколько кейсов у меня было. Думаю, я смогу тебе помочь…

— Спасибо, — не знаю, почему, но выдыхаю облегченно.

— В принципе, всё не так критично. Нужно будет проводит экспертизу. Если она подтвердит сходство — плохо, придется дальше думать. Если опровергнет — можно выдыхать. Если ты уверена, что персонаж оригинальный…

— Да, я уверена.

— Отлично. Обеспечительную меру я вам собью. Это будет не сложно. Он один иск подал и только у нас?

— Мне сказали, что пока пришел один.

— Будьте готовы, что вылезти может в нескольких юрисдикциях. Если это попытка сбить с вас бабло, а я не исключаю такую возможность, то он может подавать и на каналы, и на стриминги, поднимать хайп, а вас будут привлекать третьей стороной.

Я киваю. Сейчас кажется, что я уже ко всему готова.

Смотрю вниз — на свои лежащие на коленях руки.

С них перескакиваю на стол. Денис что-то печатает на своем ноутбуке. Я смотрю на его пальцы, на красивые кисти. На выступающие вены.

Меня снова скручивает.

— Иск отправьте на меня. Нам нужно будет подписать договор о предоставлении правовой помощи. Я так понимаю, твоя группа согласна?

— Да. Раз мы вляпались по моей вине, я решила, что и разбираться должна я. Мне кажется, это по совести…

Не знаю, почему, но Денис опять усмехается. Мысли обо мне у него через одну ироничны. А он для меня… Вообще не смешной.

— С такой логикой на тебе сам бог велел ездить…

Он обесценивает мой порыв, впервые за время разговора проезжаясь взглядом по телу. Я же снова злюсь:

— То есть ты поступил бы не так? Радовался бы, что толкнул шлак по удовлетворительной цене? Там стоит мое имя. Это дело моей репутации. Я думаю о своем будущем.

С каждым моим словом взгляд Дениса становится всё более серьезным. Мне кажется, он даже коркой льда покрывается.

— Вчера о своем будущем ты не очень думала… — И сбивает весь мой пафос совершенно нечестно.

Мне снова жарко.

— Вчера я была пьяной… — Шепчу, прекрасно понимая, что оправдываться не должна.

Сердечко ускоряется. С безопасного разговора о деле мы заходим на тонкий лед наших неслучившихся отношений.

— Я не был. — Не знаю, как реагировать. Просто молчу. — Мне теперь даже съехать не на что.

Не на что, но очень надо. Ясно.

— Ты понимаешь, что это всё меняет, Алис? — Что «это» мне объяснять не приходится. Я смотрю Денису в глаза, не моргая. Дико хочется занырнуть в его голову, но не получится.

Мне доступен только вариант выяснить всё через разговор. Или в принципе не выяснять.

Я выбираю первую дорожку.

— Нет. Не понимаю.

Не знаю, ожидал ли Денис другого ответа, но на моем кривится. Тянется ко лбу и трет его.

— Иногда нужно уметь отматывать назад, Алиса. Это полезный навык…

Его нравоучения мне не нужны, поэтому я пренебрежительно передергиваю плечами.

Уверена, со своей змеей он нормально так наотматывался. Всю душу измотала.

— Просто скажи то, что хочешь сказать, а не учи меня жизни.

Мою колкость Денис принимает с улыбкой. Я вижу по огоньку в глазах, что не прими он решение дистанцироваться, сейчас я снова получила бы по заднице. Но он хочет отмотать во времена, когда и разговоров таких быть не могло.

Ночь со мной для него теперь — нежелательное обстоятельство. Он берет в руки ластик, смотрит в глаза, и стирает:

— Ни один секс, даже самый охуительный и с самой охуенной, Алиса, не стоит того, чтобы…

— Ссориться с богатым клиентом? — я просто не хочу дослушивать, чего для Дениса не стою я. Что бы он там ни придумал, это всё равно унизительно.

— Риск не оправдан. Прости.

Фыркаю, скрывая, что его «вердикт» разбивает сердце. Чувствую себя абсолютным ничтожеством. Вчера я узнала, что вот уже три года каждое утро в зеркале вижу наивную дуру, которой изменяют направо и налево. Сегодня, что не стою риска и возможной ссоры с моим же отцом.

Прекрасно. Что дальше?

— Тоже так думаю. Ты был ничего, но… — Это глупо и совсем не обязательно, но я хочу хотя бы по мужскому достоинству его ударить. На мою колкость Денис реагирует усмешкой, но не отвечает. Кивает. Позволяет самоутвердиться, мать его.

Денис, козел, три оргазма…

Чтобы не заблестеть перед ним слезами, громко отодвигаю стул и поднимаюсь. Протягиваю руку, вздергиваю подбородок и смотрю сухо. Уже предчувствую, как закроюсь в кабинке.

— Если вы сможете мне помочь, Денис Михайлович, мой папа вас щедро отблагодарит, — он сжимает мою руку и снова покачивает.

Мне по-прежнему важно знать, что думает. Но теперь не угадаю. Могу только придумать себе, чтобы страдать сильнее. А на самом деле, всё важное он сказал ртом, а не взглядом.

Ты ему не нужна, Алиса.