— Отправьте мне документы, Алиса Арсеновна, пожалуйста. Я изучу, подготовлю договор. Подпишете.

— Отлично.

Выдергиваю руку, разворачиваюсь и иду прочь. Тру ладонь о штанину, будто брезгую. Почти так же, как он побрезговал мной.

Может снова придумываю, но чувствую взгляд между лопатками. Только какой уже смысл смотреть?

Ничего у нас не будет.

Тебя трахнули, детка. Просто трахнули, как ты и просила.

* * *

В уборной я провожу всего двадцать минут. Не плачу. Просто сижу на крышке унитаза и смотрю в дверцу.

Чувствую апатию и опустошение.

Мне не на что особенно злиться и обижаться, но эмоции ведь нерациональны. Я могу целые лекции себе же читать о вреде отрицательных эмоций и важности навыка «отпускать», а горечь всё равно останется со мной.

Как мы с Денисом… Михайловичем… Будем работать — не знаю. Мне будет сложно. А ему…

Вздыхаю глубоко и прерывисто. У меня даже плечи поднимаются, а потом бессильно падают вниз.

Он вызывает во мне неоправданно много эмоций. Больше, чем Тимур. Это не нормально.

Мне слишком обидно, что я ему не нужна. После одной ночи. Постороннему незнакомцу.

Выхожу из кабинки, убеждая себя, что я это переживу. Тут нечего особенно переживать.

Это просто этап взросления. Урок. Если хочешь развлечься — отдавай себе отчет в том, что именно развлекаешься. И с тобой тоже развлекаются. Это нормально. Вы так договорились.

Не ищи принца в мужчине, согласившемся тебя разок натянуть, даже если выглядит он как бог. Даже если тебе кажется, что секс между вами был слишком хорош. Даже если он стал твоим первым, пусть и не знает об этом.

Теперь я уверена: к счастью, что не знает.

Больше отмотать время вспять я не мечтаю. Исходим из того, что есть.

Сейчас мне плохо. Ещё хуже, чем было вчера, но это временно. Когда-то будет хорошо.

Да и вообще, мне изначально нужно было отвлекаться не на мужчину, а на работу. Поэтому, выйдя из уборной, я нахожу тихий уголок и звоню ребятам из группы. Пересказываю то, что услышала от Дениса. Немного переключаюсь.

Скинув, понимаю, что теперь мне нужно как-то заполучить его почту. Для этого — написать или позвонить.

Но спотыкаюсь об имя контакта.

Смотрю, как дура, на экран, гипнотизируя излишне легкомысленную подпись. Да уж… Теперь важно, чтобы папа не заглянул через плечо, иначе будут вопросы. Денису они не нужны. Как и я.

Снова сворачиваю не туда. Снова злюсь — на себя и немного на него.

В отличие от ситуации с Тимуром, соотношение злости другое. Денис не делал мне умышленного зла, просто придется смириться с обломом.

Пока я думаю о нем, не решаясь ни набрать, ни написать, телефон начинает вибрировать.

Это новый незнакомый номер, от которых уже тошнит.

Никогда не думала, что Тимур — такой тугодум. Как ещё его надо послать, чтобы он понял: я не собираюсь ни говорить, ни выяснять, ни тем более прощать?

Мне просто противно. Я хочу вычеркнуть его из своей жизни и отмыться. Верх благородства, который ожидаю от него — это чтобы просто не трогал. Но он не может…

А я не могу с ним говорить.

Скидываю, заказываю такси через приложение, забрасываю телефон в сумочку и направляюсь к лифтам.

Очень надеюсь, что Денис Михайлович Астахов успел свалить. Потому что встречаться с ним в кабинке мне не хочется. Будем стоять. Молчать. Я — киснуть.

Сейчас мне даже немного стыдно, что я ляпнула про его посредственность. Но беда в том, что увижу снова — снова же захочу уколоть. Он меня зацепил.

Спустившись в холл БЦ думаю о том, как попаду домой, запрыгну в пижаму и завалюсь смотреть какую-то мелодраму. Буду страдать по-нормальному.

Проверяю номер автомобиля в приложении и выхожу через раздвижные двери. Я увлечена исключительно целью — найти машину и нырнуть в неё, поэтому теряю бдительность. Вроде бы слышу громкое: «Алиса!», доносящееся откуда-то сбоку, и второе тоже, но не реагирую достаточно быстро.

Вздрагиваю, уже почувствовав, как меня хватают за локоть.

Это настолько неожиданно, что тело не успевает среагировать. Меня разворачивает. Я почти теряю равновесие — отступаю и запрокидываю голову.

Делаю это и не верю своим глазам. Но первый испуг быстро проходит. Дальше на меня накатывает злость.

— Пошел к черту, придурок!

Дергаюсь, стряхивая с себя пальцы Тимура.

Злость перерастает в бешенство. Только сейчас понимаю, что не просто не хочу на него смотреть, а не могу.

В голове одна мысль: вцепиться в морду и расцарапать. Не выяснять. Не спрашивать. И уж тем более, не слушать. Физически уничтожить.

— Алис, подожди, давай поговорим…

Он снова пытается ухватить меня, я выворачиваю руку и пячусь.