— Может я просто ленту сниму? — Смеется, но не позволяет.

Выходит, хлопнув дверью.

— Может вы мне подскажете, Виталий? Обещаю — могила…

В верности папиного водителя я не сомневаюсь. Просто шучу. Он отвечает таким же, как у папы, смехом.

— Простите, Алиса Арсеновна. При всей любви к вам, против Арсена Ярославовича идти — себе дороже.

Он говорит совершенно безобидную вещь, но у меня снова уголки губ сползают вниз.

Вот и Денис так решил. Хотя кто сказал, что папа был бы против? Тут ведь дело скорее в том, что сам Денис не верит в хоть какую-то перспективу для нас.

Наверное, думает, что из его кровати я перепрыгну в следующую. Тоже распсихуюсь, подцеплю кого-то в клубе и…

— Давай руку, малыш…

Поднимаю ладонь, чувствую, как папа её сжимает и помогает выйти так, чтобы я не стукнулась головой о дверь.

Идти с закрытыми глазами будет сложно, но я надеюсь, что упасть мне не дадут.

— Сейчас будет три ступеньки.

Папа предупреждает, и я делаю три осторожных шага. Торможу, когда просит. Иду, когда говорит.

Мои каблуки постукивают сначала по плитке. Потом мы шагаем в лифт.

Интрига растет. Вариантов в голове масса. Какой-то высокий ресторан с шикарным видом? Мы посидим, выпьем вина и поговорим о будущем? Честно говоря, я даже вертолет допускаю. Не знаю, зачем он мне, но папа может.

Лифт с толчком приходит в движение. Я сильнее сжимаю папину ладонь, хоть и понимаю, что равновесие не потеряю.

Вздрагиваю вместе с резкой остановкой и коротким пищащим звуком.

— Ещё нельзя?

— Ещё немного, Лисен. Жди…

Смиряюсь. Доверяюсь папе и четко исполняю его указания. Хотя сейчас идти куда проще — просто по ровному.

Мы останавливаемся перед дверью, он звенит ключами и щелкает замком.

Чтобы открыть дверь, просит меня немного отойти. А потом подталкивает вперед.

— Готова?

Я киваю, чувствуя папины пальцы на затылке. Он развязывает узел, лента спадает с глаз, но еще несколько секунд я держу их закрытыми.

— Мне нравится, когда ты дома. Душа отдыхает. Люблю возвращаться в не пустую квартиру. Но ты у меня девочка взрослая давно. И привыкла ни с кем не делить площадь…

— Пап, ты придумываешь, мне с тобой хорошо… — Не хочу, чтобы он думал, что жизнь с ним кажется мне тягостью.

— Я рад, Алиса… Рад… Но эта квартира твоя. Открывай глаза, доченька…

Я открываю и по коже бегут мурашки.

Мы с папой стоим в широком светлом холле. Он тянется через всю квартиру. Из него ведет несколько дверей и арки.

Здесь огромная площадь. Почему-то в голове сразу воспоминания о жилье Дениса.

А ещё сделан прекрасный ремонт. У меня сжимается сердце, потому что я тут же представляю, как папа старался мне угодить.

Прежде, чем начинать рассматривать, я поворачиваюсь и обнимаю папу. Поднимаюсь на носочки и крепко-крепко обвиваю шею.

На глаза наворачиваются слезы. Собственная квартира никогда не была моей заветной мечтой, но его внимание — бесценно.

— Спасибо, папуль…

— Не за что, малыш. Давай смотри… Мне через сорок минут нужно уже быть на встрече…

— Конечно, — отлипаю, снова разворачиваюсь и ступаю глубже.

Поглаживаю подушечками пальцев стены. Заглядываю в первую большую комнату — это гостиная.

По внешней стене тянется огромное панорамное окно.

Мой отец — невероятный педант. Сделал всё так, чтобы моя нога ступила уже в абсолютно готовую к жизни квартиру.

— Можешь переезжать, когда захочешь, Лисён. Я не тороплю. Если что-то не нравится — говори, переделаем.

— Мне всё нравится, папуль…

Я ещё не видела, но оглядываюсь и бросаю через плечо убежденно.

Захожу в комнату и кручусь вокруг своей оси. Как она может не нравиться? Она идеальная.

И вид…

Я обожаю смотреть на виды.

Поэтому движусь к окну. Касаюсь легкой полупрозрачной шторы, присматриваюсь…

Сначала ускоряется сердце. Потом что-то подозревать начинает мозг.

Я щурюсь и присматриваюсь.

Прокашливаюсь, потому что в горле вдруг становится сухо…

Перебираю скользкую материю пальцами, чтобы получить лучший доступ к виду из окна…

— Вот это ответственный подход, вот это я понимаю…

Папа посмеивается за спиной, а я могу только кивать. Потому что на самом деле, он не понимает.

А я замираю вместе с сердцем. Краснею. По телу прокатывается слабость.

У меня фотографическая память. И я убеждаюсь: этот же вид я уже видела. Только ночью. Точь-в-точь…

— А как ЖК называется?

Спрашиваю, слегка прокашлявшись. Поворачиваю голову и хмурюсь.

Отпускаю штору, но меня не отпускает.

— Хай Скай, малыш. А что?

— Ничего, просто… Любопытно…

Отвожу взгляд, пытаюсь справиться с эмоциями.