Внешне я всё так же улыбаюсь, чувствуя себя дурой. Но ноги уже приросли к полу. В горле пересохло. А в груди сердце лупит по ребрам.

Неужели он как-то узнал, кто я, и пришел к папе, чтобы… Что? Умереть от его руки, потому что другой реакции и быть не может?

Первую версию тут же отбрасываю.

Вторая сковывает ужасом. Волосы дыбом просто. Такие случайности бывают?

Такие, мать его, случайности?

— Добрый день, Алиса, — взгляд Дениса темнеет от секунды к секунде, но это вижу только я. А вот голос спокойный. Улыбка без изменений.

Он поворачивается ко мне всем телом и шагает.

Хочется отшатнуться, честно. Головой замотать, открыть дверь и смотаться. Еле сдерживаюсь.

Он вытягивает руку, я смотрю на нее, сжимая свои в замке.

— Денис Астахов. Очень приятно…

Почему я такая дура? Почему не запомнила фамилию?

Спрашиваю у себя же, через не хочу расцепляя пальцы и вкладывая ладонь в руку Дениса.

Ощущаю его тепло. Меня простреливает, как и ночью. Нахожу в себе силы, чтобы вскинуть голову и снова посмотреть в глаза.

— Взаимно… — Я по взгляду вижу, что Денис злится. Я его даже понимаю. Но я не виновата.

А может очень даже. Но что делать — пока не знаю.

— Лисёна, Денис — лучший из лучших.

Наше внимание привлекает мой отец.

Я выдергиваю руку, прячу её за спину и тру, словно обожглась. Поворачиваю голову к папе.

В ушах бьется пульс. Слушать сложно. Сконцентрироваться практически нереально. Но надо. Я это понимаю и стараюсь.

Еще сложнее из-за того, что пока я смотрю на папу, Денис продолжает сверлить взглядом меня.

Я знаю, что кожа пошла красными пятнами. Мне жарко. А он смотрит и смотрит. Делает хуже и хуже.

— Я ему не успел объяснить, в чем твоя проблема. Да и сам-то не очень силен во всем этом. Думаю, ты лучше меня справишься.

— Ага, — я вымучиваю ещё одну улыбку и киваю. Вообще не представляю, как сейчас смогу хоть что-то объяснить. Да и кожей чувствую — Денис других объяснений ждет.

А у меня перед глазами мелькает ночь и моменты, когда мы могли выяснить всё. Когда должны были выяснить. Не зажми я фамилию — поехала бы домой. Но я зажала. И он, наверное, думает, что специально.

— Я вас могу в кабинете оставить, если хотите. А можно…

— Если есть переговорка свободная — будет отлично.

Денис не дослушивает отца, делает встречное предложение, обращаясь к нему. А я ежусь. В его голосе столько всего намешано.

Он держит себя в руках. Но когда мы останемся наедине — вряд ли о деле будем говорить. Да и в жопу это дело, если честно.

Та проблема уже не кажется мне настолько большой.

— Переговорка? Конечно…

Отец нажимает кнопку на внутреннем и просит секретаря обеспечить.

Пока девушка проверяет, у нас есть ещё пара минут на троих.

В кабинете тихо. Я смотрю в никуда, забывая моргать. Мне нужно собраться. Мысли собрать.

Отец переводит взгляд то на меня, то на Дениса. Он доволен. Ему всё нравится. А если знал бы… Даже думать страшно.

— Уверен, вы сработаетесь… Алиса не по годам сообразительная, Ден, не сомневайся…

— Какие сомнения? — Я слышу в ответе яд. Иронию. Они делают больно.

Смотрю на профиль Дениса. Вижу, что у него желваки двигаются.

Господи, я не виновата. Я правда не виновата.

— Ты мне, главное, её не обижай…

Заверить, что никогда и ни за что, Денис не успевает. В кабинет стучатся. Это ничего не меняет, но я чувствую облегчение.

Отступаю, чтобы меня не задело дверью. Цепляюсь взглядом за лицо заглянувшей внутрь девушки, потому что на неё, в отличие от папы и… любовника, получается?… Хотя бы смотреть могу.

— Я провожу вас, Алиса Арсеновна и Денис Михайлович.

Я киваю, выходя вслед за папиным секретарем.

— Алиса! — оглядываюсь, услышав громкий оклик.

Ищу глазами папин взгляд, но спотыкаюсь о Дениса.

Он успел пожать отцу руку и движется на меня.

Смотрит… И сердце в пятки. Хмуро и многообещающе. Но совсем не так, как ночью. Ничего хорошего я как-то автоматом не жду.

— Да, па…

Трачу последние крохи самообладания на то, чтобы сымитировать перед папой легкость и энтузиазм.

Перестаю дышать, когда приблизившийся Денис вжимает ладонь в поясницу. Так же, как ночью в лифте. Подгоняет.

Только тогда хотел быстрее трахнуть. Сейчас, кажется, — убить.

— Ты потом домой или ко мне забежишь?

— Домой, папуль…

— Ну хорошо… Тогда вечером поделишься. Только ты не скромничай. Говори с Денисом честно. Всё выкладывай. Юристы это любят…

Папа сам же посмеивается над своей же шуткой, разводя руками.

Я кисло улыбаюсь. Денис даже не оборачивается.

Он медленно закипает.

Мужская рука жжет мою кожу через ткань.