усты, они скатывались по листьям, будто съезжая с горки, и опускались на землю. – Быстрее, Дарин, быстрее! – торопил Ёширо. Между деревьев потянулись тонкие щупальца холодного тумана. Ветви в вышине зашуршали, а снег повалил так сильно, что вскоре стало невозможно разглядеть дорогу. И я не на шутку испугалась, что потеряю из виду черную фигуру нитторийца. Но нет. – Слезай! – скомандовал он. Дальше мы ехали вместе. Лошади неторопливо брели, фыркая и потряхивая головами, увязая копытами пусть в небольших, но сугробах. И вот мы добрались до бирюзовой реки, над каменистыми берегами которой нависали темные еловые лапы, припорошенные снегом. Тонкие струи пара припадали к воде, не имея возможности подняться вверх из-за разбушевавшейся стихии. Когда Ёширо помогал мне спешиться, раздался чудовищный оглушающий звук. Я вскрикнула, впервые услышав гром, усиленный горным эхом, и, сама того не желая, прижалась к мужчине, испуганно озираясь по сторонам. Он же придержал меня за талию, чтобы я не упала, а затем повел в сторону маленького домика, стоявшего чуть в стороне среди деревьев. – Переждем непогоду здесь, – сказал нитториец, снимая плащ и окидывая взглядом помещение. Я же подула на озябшие пальцы, которые не могла согреть, и тоже осмотрелась. Внутри было темно, холодно, пахло землей и деревом. На полу лежала стопка сухих поленьев, рядом с которыми обнаружился мешочек с кремнем. Ёширо подошел к лежанке, и только тогда я заметила небольшую дверцу в стенке под постелью. Нитториец открыл ее, поместил в углубление дрова, а затем разжег огонь. – Как это работает? – спросила, прикладывая руки к потеплевшей поверхности. – Под лежанкой дымоход, – пояснил нитториец. – А хозяин не будет возражать, что его потревожили непрошеные гости? – Такие домики строят у каждого горячего источника, чтобы люди могли остановиться и отдохнуть. – Ты хочешь сказать, в реке можно купаться? – Да. Чуть ниже есть запруда. – Он встал на ноги и, не глядя на меня, сказал: – Устраивайся. Я пока привяжу лошадей. И Ёширо вышел. Некоторое время я сидела у печи, пытаясь согреться, но чудовищная правда заключалась в том, что тепло мне было только с нитторийцем. Ноги неприятно покалывало, хоть я и прижималась к нагревавшейся стене. Темнота помещения угнетала. Я встала, чтобы размять затекшие конечности, прошла к двери и выглянула наружу – снег уже не валил крупными хлопьями, а сыпал мелкими редкими льдинками, пар, исходящий от реки, расправил «крылья» и потянулся к темнеющему небу. Я огляделась по сторонам и даже обошла вокруг домика, обнаружив лошадей – привязанных и тихонько жующих сено, но Ёширо куда-то пропал. Немного посомневавшись, решила спуститься вниз по реке, где должна была находиться запруда. И действительно, в шагах пятидесяти от хижины обнаружилась созданная природой каменная чаша, полная проточной горячей воды. Я потрогала пальцами ноги бирюзовую струю, проверяя, не получу ли ожог, боязливо осмотрелась и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, быстро разделась и юркнула в источник. До чего же хорошо! Блаженная дрожь прошла по телу, едва я погрузилась по плечи в воду. Снег прекратился, оставив после себя напоминание в виде белого украшения на деревьях и морозного воздуха, в то время как меня обволакивало вожделенное тепло – ни с чем не сравнимые ощущения… – Давай договоримся… Я дернулась от неожиданности, всплеснув руками, и окатила Ёширо, сидевшего на корточках, дождем из брызг. Он недовольно поморщился, стирая воду с лица. – Я… – попыталась было оправдаться, но мужчина меня перебил. – Я не договорил. Когда ты в следующий раз надумаешь куда-нибудь пойти, будь добра сообщить мне об этом. – Но я искала тебя! Честно! А потом решила, что… – Что здесь не будет зверей или наемников? Что на это можно было сказать? – Извини, – пробормотала, признавая ошибку. А Ёширо прикоснулся пальцами к воде, затем посмотрел куда-то в сторону неба. Что уж он там разглядел, не знаю, но после мужчина стал раздеваться. Я залилась краской, понимая, что он тоже собирается зайти в чашу. – А-а-а, – протянула крайне невежливо и неловко, но слова, как назло, вылетели из головы. – Тебя что-то тревожит? – спросил нитториец, укладывая на камень меч и распуская пояс. Я же отвернулась, чтобы не видеть, как он снимает халат, в раздумьях – как же выбраться отсюда. Ведь чтобы подобраться к одежде, мне нужно подплыть к той стороне, где стоял полуголый, а может, уже и обнаженный, Ёширо. А еще – выйти из воды. – У вас в стране это не принято? – Что именно? – уточнила, стараясь сохранять спокойствие. – Совместные купания с голыми чужими людьми? Нет. – Даже женщины с женщинами? – Да. – А как же вы тогда посещаете бани? – У нас не популярны общественные купальни. А вообще мы приобретаем костюмы… Я нервно сглотнула, услышав всплеск воды. Демоны! Что со мной сделает Алекс, если узнает… Если он выжил. И вновь эта сосущая боль внизу живота. – Закрой, пожалуйста, глаза. Я хочу выйти, – попросила, скрещивая руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыть ее. – Нет. Что? Я резко повернулась, полная праведного гнева и возмущения. Но Ёширо даже не смотрел на меня. Погруженный в воду, нитториец полулежал, вальяжно откинувшись спиной на камни и закинув на них обе руки. Взгляд его был устремлен в вышину. – Я устал, Дарин, и хочу немного отдохнуть, – сказал он, продолжая рассматривать клубящиеся черно-фиолетовые тучи. – А одну я тебя не отпущу. Поэтому подожди. Как ты это будешь делать: сидя в воде или на камнях – мне неважно. И я была вынуждена смириться. Сосредоточившись на движении бирюзового потока, омывавшего плечи мужчины, я старалась думать о надвигающейся ночи, черных тучах, о дороге домой и семье, но постоянно возвращалась к одним и тем же вопросам: кто такой оками и как с ним связан Ёширо? *** Капли воды скользят по ее коже, покрытой мурашками из-за морозного воздуха. Хочу подойти и дотронуться, провести пальцами по шее, по позвоночнику, ниже. Я должен ее ненавидеть, но не могу. Журчание источника приятно услаждало слух, как и шелест ветра в ветвях, сбрасывающего снежный покров. Аромат осеней ночи пленил, горячил кровь. Надо сосредоточиться. Подумать о враге, которому вскоре отомщу. Подумать о веере, который больше никогда не будет порхать из-за Бернарда Астора. Я откинулся на камни, запрокинув голову к небу, где ворочались тяжелые тучи. Затишье временно. Собравшись с силами, буря вернется. Пора готовиться к битве. Я прикрыл глаза и представил, что стою в саду с мечом в руке. Ити. Меч поднялся вверх. Ни. Опустился. Сан. Выпад вперед. Давно я уже не тренировался. Стоит выйти ночью в лес, где не будет аромата вишни, смешанного с запахом льда. Не отвлекаться. Ясный ум, голова, контроль мыслей и чувств… О’ни! Ничего не получается. Как можно не думать о Дарин, сидящей рядом со мной в одном источнике?! И выходить не хочется. Я действительно устал. И морально, и физически. Насчет зверей, конечно, погорячился – одного оборота достаточно, чтобы все в округе узнали об оками и не подходили к источнику. А вот наемники… Отправил заказчик только один отряд или… Да сколько ты будешь смотреть на меня?! – Дарин, ты что-то хотела спросить? – Я?! Нет! То есть… да. – Задумалась. – Понимаешь, Ниттори закрытая для Эльгарда страна. Мы знаем о вас только по рассказам тех, кто побывал в Гакке. Например, мне говорили, что твой меч некогда выковали демоны, чтобы убивать чудовищ и других демонов, населявших острова. Что из этого правда? – Что ты подразумеваешь под словами «демоны», «чудовища»? Тишина. – Наверное, страшных созданий, которые едят людей или причиняют им вред, – ответила она неуверенно. – С клыками, когтями, рогами? – не удержался от иронии. – Нет, Дарин, это все страшные сказки чужеземцев, чтобы пугать детей. – Но как же… – прошептала она так тихо, что будь я простым человеком, не услышал бы. Небо тем временем потяжелело, а ветер затих. Пора уходить, пока снова не начался снег. Я выскочил из чаши, заметив, что погруженная в свои мысли Дарин даже не вскрикнула, натянул на себя минимум вещей и отвернулся, позволяя ей выбраться из источника и торопливо одеться. До хижины шли молча. Рядом. Дарин постоянно поскальзывалась на гладких, покрытых талым льдом, камнях. Дождавшись, когда она устроится на лежанке, я собирался выйти в лес, охваченный вернувшейся непогодой, но что-то было не так. Дарин сидела на кровати и смотрела куда-то в пол. – Все в порядке? – спросил, останавливаясь у порога. Она покачала головой. – Этот ветер и гром… Я их терпеть не могу. Как в ту ночь на корабле. – А потом она выдавила: – Мне страшно. Не уходи, пожалуйста. Уже лежа на постели и вслушиваясь в вой ветра и громовые раскаты, я вспоминал ее слова в источнике. Чудовища… вот кто мы для людей. Они даже не хотят разбираться – нарекли всех одним именем. Раздери о’ни тех, кто первыми прибыл на наши земли и решил поселиться здесь, несмотря на коренных жителей островов. А еще раздери того, кто не смог устоять и первым породнился с человеческим родом. Хотя его тяжело проклинать! Теперь я понимаю, что он чувствовал. Живи я в то время и повстречай тогда Дарин, я бы тоже согласился на разделение тела и силы за возможность быть с ней. Будто подслушав мои мысли, она повернулась во сне, прижимаясь щекой к моему плечу. Я не удержался и провел пальцами по ее лицу, откидывая с него непослушную прядь, прикасаясь к подрагивающим ресницам, чуть приоткрытым губам, на долю мгновения изогнувшихся в улыбке. Хотел бы я, чтобы твой сон всегда был безмятежным. Но боюсь, вскоре у тебя появится новый кошмар.

Глава 18