. Так как это было не простое оружие, боюсь, шрамы останутся. Сменив перевязь, Мей ушла, а Жером не торопился покидать комнату. Он продолжал сидеть в кресле и смотреть на спящую Дарин, будто не знал, с чего начать разговор. Наконец, он решился: – Ёширо… Я могу называть тебя так? Я кивнул, внутренне приготовившись к неприятной беседе. – Там, в лесу. Я не знаю, что это было. Не знаю, кто ты, и какое отношение имеет к этому Дарлайн. Мей говорила про избранницу и истинных, но я не понял. Однако… Мужчина сделал паузу, постукивая пальцами по ручке кресла. Не надо было обладать зрением зверя, чтобы увидеть пульсирующую на шее вену и понять, что он нервничает. – Я бы хотел тебе кое-что рассказать, – нарушил молчание Жером. – Когда-то давным-давно, в прошлой жизни, я знал девушку, походившую на солнце. Я любил ее. По-своему, но любил… и хотел сделать счастливой… Слушая его, я отмечал, как внутри меня просыпается ревность. Зверь оскалился, приготовившись к прыжку, которого, конечно же, не будет, потому что я не смогу причинить мужчине вред. Но что, если он потребует вернуть ему Дарин? Я сжал кулаки, не обращая внимания на боль, а Жером продолжил: – У нее был страх. Ее мать умерла при родах, а кто-то сказал, что дочери повторяют судьбу матерей. Я поклялся, что с ней все будет хорошо. А потом был шторм, и моя жена погибла. Я чувствую себя виноватым, что не смог защитить ее, и уже никогда не смогу выполнить клятву. – Клятва – это святое, – сказал, облегченно выдохнув, когда он закончил. – С ней все будет хорошо. Клянусь. – Я рад, что мы поняли друг друга, – ответил мужчина. – И еще… У нее иногда возникают странные идеи вмешаться в судьбу компании и изменить мир… Мы же понимаем, что это невозможно? – спросил он, глядя мне в глаза. – Единственное, чего она добьется – смерть. Увези Дарлайн, и как можно дальше. Если она будет сопротивляться… у Мей много разных порошков. Я кивнул, вновь признавая его правоту. *** Как только Ёширо пришел в себя, Жаклин взяла меня за руку и отвела в соседнюю комнату. Вид у девушки был печальный. Я впервые видела ее с распущенными волосами, окружившими изящную головку черным платком. – Что случилось? – спросила, чувствуя тревогу. – Я хотела попрощаться, – сказала Жаклин. – Дядя связался со своим другом, и тот сказал, что сегодня вечером покидает Хорсу вместе с форгардским послом… Это наш шанс. – Девушка смахнула набежавшую слезу. – Иша уже на корабле. Мы зайдем лишь на несколько дней в Далил, а затем отправимся в Форгард. Я сделала шаг навстречу девушке и крепко обняла ту, которая на Востоке стала мне ближе сестры. – Мне будет тебя не хватать, – прошептала, грустно улыбаясь. – Правда! Спасибо за все! Если бы не ты… – Береги себя! – Будь счастлива! И Жаклин пошла вниз. Я стояла на вершине лестницы, наблюдая за тем, как она спускается, а потом пропадает из виду. – Пусть удача всегда сопутствует тебе! – услышала я голос тануки. А потом грустно звякнула музыка ветра. Я же вернулась в комнату. – Дарин? – спросил Ёширо, приподнимаясь на локтях. – Все хорошо, – сказала, беря в руки влажную ткань, чтобы вытереть испарину с его лба. – Просто Жаклин ушла, и мне грустно. А потом легла к нему под бок. Заживление отбирало у Ёширо много сил. Оками часто проваливался в тревожный сон, вот и сейчас он обнял меня и закрыл глаза. Я же еще долго вспоминала папу, думала о дедушке, Бланш, Жаклин и словах Жерома, чтобы заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Раны Ёширо затянулись спустя пару дней. На их месте остались длинные, пока еще красноватые шрамы, и когда я прикасалась к ним, у меня слегка подрагивали пальцы, я вспоминала о битве в лесу, о том, что Ёширо едва не погиб. Все это время мы просидели на втором этаже лавки Мей, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Лишь тануки однажды ночью выскользнул. – Я быть в порту. Лодка еще ждать нас, – сказал Яэ, возвратившись, – но надо поторопиться. Чем быстрее мы покинем Гондаге, тем будет лучше для всех. – Как мы доберемся до порта? – спросил Ёширо, оттягивая в сторону прядь моих волос. – Они ищут рыжую эльгардку. – Меня попросили зайти туда, – сказала Мей, показывая письмо, которое принес посыльный рано утром, – там на одном из партолийских кораблей заболели матросы. Что-то с животами. А что касается рыжей эльгардки… – девушка повернулась ко мне. – Ты готова пойти на жертвы? Я настороженно покосилась на Ёширо… Волосы теперь едва доходили мне до щек, а Мей нанесла на них, а также на брови и ресницы какую-то неизвестную смесь, от которой шел резкий травяной запах. Когда все это было смыто, я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Этот черноволосый парень действительно я? – Какой ужас, – протянула, продолжая разглядывать отражение. – Лучше бы меня поймали хорсийцы… Но Ёширо и Жиром не оценили моих слов. – Зато в тебе точно никто не узнает эльгардку, – заметила Мей. После мне дали хорсийскую мужскую одежду, принадлежавшую одному из учеников девушки, а также огромную корзину, наполненную лекарствами, это была неприятная часть маскировки, но нужная. Мы решили разделиться, чтобы не привлекать внимания. Мей, Жером и я отправились в порт через центральный вход. Ёширо и Яэ пошли другой дорогой, так они легко могли преодолеть преграду необычными способами. На входе в порт Мей остановили. – Куда? – спросил военный, преграждая путь. – На корабль, – ответила Мей, протягивая письмо. – Юноша – мой помощник. Мужчина – переводчик. Посмотрев документы и заглянув в корзину, хорсиец пропустил нас. Когда мы добрались до нитторийской лодки, на горизонте загорелись первые малиновые лучи, розоватые перья тумана укрыли вершины куполообразных гор, а последние звезды робко мигали в вышине. – Неужели все получилось? – не верила я удаче. – Пойдем, – поторапливал меня Ёширо, нагнавший нас и теперь стоявший на причале. Я кивнула, но прежде чем отправиться на корабль… – Спасибо, – поблагодарила Жерома и Мей, которая решила не провожать нас, а поспешила к заболевшим. Форгардец же задержался. Он взял мою руку и неожиданно поцеловал кончики пальцев. – Дарлайн… – прошептал Жером. – Хорошей дороги! Я улыбнулась. – Все готово! Пора отправляться, – сказал Ёширо, подходя ко мне. – Пойдем! Жером же все еще держал мою руку, смотрел в глаза, будто хотел что-то сказать. – Дарлайн… Ни хен мей. Сердце забилось быстро-быстро, а Ёширо уже тянул меня на корабль. Я обернулась и хотела крикнуть: «Алекс?! Это правда ты?! Ты живой!» Но мужчина лишь покачал головой. – Будь счастлива! – сказал он вдогонку. А у меня словно груз упал с плеч, и чувство вины испарилось. Я кивнула в ответ и, не удержавшись, рассмеялась. – Дарин? – спросил Ёширо, обнимая. – Все хорошо, – сказала, улыбаясь, и повторила: – Все хорошо! Вновь я смотрела на удаляющийся берег, укрытый предрассветной дымкой, и вновь не знала, что будет дальше, вот только сердце не сжималось от боли и страха, как прежде, лишь горчили вспоминая о папе, дедушке, Бланш. Когда корабль отходил от берега, на небе еще оставались две звезды – Реан и Эфес, но, когда мы покинули бухту, та, которая указывала путь на Запад – потухла. Та же, что указывала на Восток, по-прежнему сияла на небосводе.

Эпилог. Весна