насыщенного винного цвета, похожую на черешню, но размером с чернослив. Да и кожура ее была тоньше и мягче – стоило слегка надавить, и моя ладонь наполнилась «кровью». Я вспомнила свои приготовления, платье, цветы, и как бережно мне прикалывали фату, опускали на лицо вуаль… – Я просто не думала, что может быть так, – пробормотала, чувствуя вину и смущение. – Но зачем? И почему она плачет? – Возможно, брак договорной, – пожал плечами Ёширо. – Все невесты в Эльгарде улыбаются на свадьбах? – Почти, – сказала, умолчав о том, что меня саму успокаивали, когда я покидала родной дом. Но я же уезжала в другие земли… – А что они кричали? – спросила я, справившись с ужасом. – Они проклинали ее. Я смотрела на Ёширо, ожидая увидеть хотя бы тень улыбки, подтверждающей, что он шутит. Но нет, мужчина был серьезен. – Не понимаю. – Таким образом родные желают ей счастья. Видимо, нитториец решил сжалиться надо мной, потому что в следующий миг пояснил: – Это отголоски древнего обычая. Когда на острова приплыли… новые люди, браки между коренным населением и пришлыми были строжайше запрещены. Но всякое случалось. Поэтому, когда девушка или юноша покидали свою семью, как правило, сбегая оттуда, родные их проклинали, обрывая связи. Ох… Что ж это за страна-то такая?! Может, правы те эльгардцы, которые не стремились забираться в ее недра? Ведь ничего невозможно понять! *** Нервы на пределе. Слишком давно не было оборота, бега по лесу, тренировок, женщины. При том, что моя избранница – вот она: купается обнаженной в чаше, спит рядом, утыкаясь носом в плечо, сидит в седле передо мной, щекоча кожу огненными прядями. И смотрит взглядом, полным синевы… Хоть глаза ей завязывай! Мысль мне понравилась. Я усмехнулся, представив Дарин со связанными руками, поднятыми над головой, и с тонкой черной повязкой на лице. Вот и сейчас она смотрела на меня, силясь понять происходящее. Наверное, ей это казалось варварством. «Что ж, Дарин, пожалуй, соглашусь с тобой», – подумал, слезая с коня. Я тоже не любил эту часть церемонии. Но она была необходима для тех, кто решил связать свою судьбу с одним из нас. Проклятье обрывало связь девушки с семьей, родом, прошлым, позволяя ей беспрепятственно уйти в новый дом к мужу и, возможно, больше никогда не видеться с близкими. Зачем это переняли люди для обычных свадеб – ума не приложу. Хотя нет, догадки у меня имелись. Видимо, они заметили, что наша кровь делает детей сильными, устойчивыми к болезням, а сами девушки живут дольше, чем их соотечественницы, и в большем достатке. Нас уже почти не осталось, но сам обычай сохранился. У постоялого двора я встретил одного из своих людей, который доложил, что ничего странного не обнаружил. И я позволил Дарин выйти на улицу, по которой возвращались новоиспеченные муж и жена, сменившие белую одежду на праздничное одеяние. – Господин окажет честь присутствовать на нашем скромном празднике? – поинтересовался староста, низко кланяясь и подобострастно улыбаясь, украдкой посматривая на меч. – Благодарю, – дал уклончивый ответ, так как переправляться через пролив решил не раньше завтрашнего дня. А процессия уже скрылась в глубине дома, где играла музыка. – Совсем не похоже на Эльгард, – сказала Дарин, подходя ко мне. – Ничего удивительного. Наши земли находятся в разных уголках земли, разделенные двумя океанами. Она промолчала. А меня так и подмывало спросить: какой была твоя свадьба, Дарин? Однако я лишь поинтересовался: – Как проводятся ваши церемонии? Она задумалась. – Ну… чаще всего устраивается большой праздник с множеством гостей, которые вначале собираются в храме, а затем отправляются на веселый шумный бал в доме. Молодожены постоянно обнимаются, целуются… Здесь же все такие сдержанные. На миг воображение нарисовало Дарин в платье, которое я однажды видел на чужеземке в Гакке, целующейся с другим мужчиной, обнажающейся перед ним. Зверь внутри оскалился, рука сама легла на рукоять меча – им не понравилась увиденная картинка. – Устраивайся и обедай без меня! – бросил, оставляя ее на попечение жены владельца дома. Ушел, не оглядываясь, чтобы не видеть недоумения и злости в синеве глаз. Пробежка по лесу помогла собраться и вернуть равновесие. День клонился к закату, когда я вернулся обратно. – Что я могу предложить господину? – спросил услужливый хозяин, стоило мне перешагнуть порог. – Еда? Окэ? Женщина? Может быть, несколько? Женщины… Что ж… Но прежде решил проверить, как она. – Наконец-то! – воскликнула Дарин, стоило мне войти в комнату. – Я пыталась объясниться, но меня никто не понимает. И выходить не дают… – Ты поужинала? – Да, – скривилась она. – Можно немного прогуляться? – Чем тебя не устраивает сад? – спросил, отодвигая бумажную стену, за которой была лужайка и кусты хризантемы. – Я хотела пройтись вдоль моря, – смутилась Дарин. Я еще раз посмотрел на луну, которая становилась больше и ярче. Не хотелось бы, чтобы Дарин появилась рядом со мной посреди ночи, как тогда в лесу, и увидела меня с женщинами. Придется закрыть окна, чтобы не дать лунным лучам проникнуть в комнату. А вдруг не поможет? О’ни! Еще и море! И почему чужеземцев так тянет к нему? – Можно? – повторила она вопрос. С наступлением темноты вдоль берега зажглись огни, освещая и без того светлую ночь. Ноги неприятно вязли в песке, шелест волн раздражал, как и блики, рассыпанные по воде. А вот Дарин здесь нравилось. – Оно гораздо теплее, чем у нас! – сказала она, приподнимая кимоно и заходя по щиколотки в воду. – Невероятно! Как же вам повезло! – Выйди оттуда, – сказал, тщательно скрывая тревогу. – Оно холодное. – Холодное? Ты шутишь? А-а… Ты просто не был в Инвароле. Это такое графство на юге Эльгарда. Знаешь, когда мама была жива, папа часто возил нас туда летом. Так вот, там невозможно купаться. Только бродить по мелким камням. И волны были такими тяжелыми. А здесь… здесь почти как в источнике! Источник. Пульсирующая луна. Аромат вишни, смешанный с морской солью. Неправильное сочетание. Он должен вплетаться в запахи леса. Все неправильно! Все должно быть не так! – Иди спать, я скоро буду! – приказал, обрывая ее рассказ. Дарин замолчала. Даже в темноте было заметно, что она обиделась, но спорить не стала. Выпрямила спину, не глядя на меня вышла из воды и направилась в сторону деревни. Я брел за ней до самого сада, чтобы убедиться, что она зашла в дом. Но Дарин замерла у входа в комнату и повернулась, будто хотела что-то сказать. Неожиданно гнев на ее лице сменился испугом. – Что случилось? – спросил, не понимая причин ее страха. – Кошмар, – прошептала она. – Кошмар? – Да. Ужасный сон опять вернулся! Но… я хорошо помню, что не ложилась! Как такое может быть? И все такое настоящее, – она удивленно осмотрелась по сторонам. – С чего ты решила, что это сон? – У тебя глаза желтые… либо это сон, либо… Луна пульсировала. Аромат вишни сводил с ума. В висках стучало, как после выпивки. – Сон? Да, Дарин. Это всего лишь сон, – выдохнул, притягивая ее к себе. *** Его пальцы скользят по моему телу. Я вся дрожу. Это прикосновение… будто кусочек льда плавится на разгоряченной коже. Шелковый халат спадает на землю. Я стою перед ним голая, и мне не страшно. Совсем. Я не боюсь ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Смотрю ему в глаза, не отрываясь. Они нереального золотого цвета. На грани сознания бьется мысль: «Так не бывает. Не бывает у людей таких глаз!». Или это сон? Что говорил Яэ? Не помню. Ничего не помню. Луна словно пульсирует. Ветер теребит его черные волосы. Сердце колотится, как сумасшедшее. В его взгляде нет привычного превосходства или насмешки. Я только сейчас осознаю, что он тоже находится во власти ночи. Может, даже больше, чем я. И я хочу сделать шаг к нему. Рука сама обвивает его шею. В следующий миг мужские губы прикасаются к моим, сминают – требовательно, нетерпеливо. Никакой осторожности, словно я его – всегда была и навсегда останусь. Он подхватывает меня на руки и несет в дом, кладет на постель и нависает надо мной. Я смотрю в его золотистые глаза, в которых начинает клубиться затягивающей спиралью тьма. Я ощущаю его тяжесть, прикосновение его губ к чувствительной коже. Ждать невыносимо. Разум давно умер. Есть лишь эта ночь и луна, которые свели нас и теперь наблюдают за нами через открытую дверь. Жарко. Все пульсирует. И я уже не помню, почему нельзя – нет сил сопротивляться. Я хочу, и отрицать это бессмысленно. Хочу его. Его ласки, его губ, его прикосновений. И мне неважно, что будет потом. Даже вспыхнувшие в сознании черные окна дома рассыпались пеплом. Пальцы скользят по животу, груди. Я выгибаюсь, не в силах сдержать стон. Прикосновения более уверенные. Ладонь двигается ниже. И я спешу ему навстречу, теряясь в красоте ночи и чувств. А он скользит ниже, гладит, целует. И я отвечаю, сгорая от нетерпения. Зачем он играет? Чего ждет? Он точно кот, поймавший мышку. «Это всего лишь сон», – шепчу сама себе, находясь во власти горячих волн и ощущения наполненности, задыхаясь от восторга и понимания, что он мне нужен. «Я не хочу просыпаться. Не сейчас…» Прохладный ветер дотронулся до щеки. Я повернулась на другой бок и проснулась, блаженно потягиваясь. Но уже в следующий миг рывком поднялась и огляделась. Я была в комнате одна. Беглый взгляд на окружавшие меня вещи – халат на мне, отсутствие на коже следов – привел к выводу, что произошедшее действительно было чересчур реалистичным сном. Всевышний! Или все-таки нет? Ведь простые воспоминания о вечере – чем я ужинала, как снимала пояс, как ворочалась – отсутствовали. Я неуверенно встала, когда стена отъехала в сторону, и в комнату вошел Ёширо. – Нам пора ехать, – сказал он. Но я не торопилась срываться с места, а молча смотрела на него. Все как всегда: собранный, невозмутимый, черные глаза… Просто непроницаемая маска, а не лицо! – Что-то не так, Дарин? «Кажется, я сошла с ума». Я помотала головой, отмирая, и поспешила завязать пояс. Может, спросить напрямую? А что если он расценит это как предложение перенести сон в реальность и передумает везти меня в Гакке? Хотя, если что-то действительно было, он, наверное, решит не ехать дальше. По крайней мере, м