а храм. Патрик пока не знал, как использует полученное сообщение, но был почти уверен – сведения подобного рода могут пригодиться в любой момент. *** На остров медленно, но неотвратимо наползала звездная осенняя ночь. Но даже несмотря на чудовищную усталость – и эмоциональную, и физическую – я не могла заснуть. Я сидела на влажной траве, обхватив себя руками, смотрела то на Реан, то на Эфес, вслушивалась в шум моря и ощущала себя проклятой. Идти ночью в сторону обрыва я не решилась, боясь повторения толчков. С наступлением темноты несколько мужчин вернулись с рыбой, которую немедленно пожарили и поделили между всеми. Даже мне кусочек достался. Пожилой нитториец что-то говорил, но я не понимала. Он беспомощно посмотрел на женщину. – Твой господин спас нас, – объяснила она. – Он поднять тревогу – мы успеть бежать. Мы благодарить, – а потом она добавила: – Я тоже благодарить. Я же призвала на помощь всю выдержку и силу воли, чтобы ничем не выдать обиду. Полез бы Ёширо, знай, кем была эта женщина?! Заснув на несколько мгновений, я поразилась странной пустоте, в которой оказалась. Будто из меня что-то вырвали… что-то, успевшее незаметно прорасти в душе. И это пугало. Мне было холодно, страшно и жутко хотелось плакать. Море отняло у меня Алекса, теперь Ёширо… – За что ты со мной так? – спрашивала я шумевшие в отдалении темные волны, хотя перед глазами стоял образ рыдающей Бланш в газовом платье и с растрепанными белокурыми волосами. – Он вернется, – сказала проковылявшая ко мне нитторийка. И представилась: – Я Ханами. Но мне было все равно, как ее зовут. И я едва не промолчала, но вовремя одумалась: – Дарлайн, вернее, Дарин, – хотя она и так знала мое имя. С первыми лучами солнца люди потянулись в сторону, где раньше находилась деревня. И я вместе с ними. От бывших домов не осталось ничего, кроме вбитых в землю балок. Да и лес, росший неподалеку, был частично смыт. Некоторые сосны, вырванные с корнями, валялись, зацепившись за прибрежные скалы. Незнакомец, не давший мне отправиться на поиски Ёширо, оказался одним из его воинов. Он никуда не ушел – был рядом, присматривал. Я же решила задержаться хотя бы еще на один вечер. Я понимала, что рискую, что время на исходе, и корабль в любой момент мог покинуть Гакке… но мне казалось неправильным так просто взять и уйти. По крайней мере, не сегодня. Ханами показала мне, как чистить рыбу, и я весь день помогала ей, стараясь ни о чем не думать. Хотя бы сейчас. – Он вернется… Я не сразу поняла, что она вновь говорит о Ёширо, а не о своем муже, который должен был со дня на день приехать из Гакке. – Откуда такая уверенность? – спросила, чувствуя нарастающее раздражение. – Древний род Кеншин, – мягко пояснила нитторийка. Она огляделась по сторонам, а затем наклонилась к моему уху: – Я видеть меч. Пока у него не будет наследник, он умереть только от меча. Своего или другого Древнего. – Что?.. – Моя хозяйка тоже быть из первых. И наш дом всегда сопутствовать удача. Я служить ей. Она мне объяснять, – улыбнулась Ханами. К вечеру пришел корабль с нитторийцами с противоположного берега, деревня которых не пострадала. На землю выгрузили инструменты, сети, кое-что из утвари. И стало немного легче и веселее. С наступлением темноты я отправилась бродить по берегу. Странно… я до сих пор помнила воду в ущелье, и как она неумолимо поднималась, закручиваясь, рыча, но стоя у кромки воды и глядя на набегавшие волны, не испытывала страха. Только боль и чувство вины, вновь и вновь ощущая силу проклятия Бланш. Я шла мимо осколков, обломков и стволов, размышляя над словами Ханами, над странными снами и своей дороге в Гакке, когда появились ками. Человечки плавно вылезли из камней и близстоящих деревьев. Я смотрела на них, не веря глазам, не зная – радоваться или пугаться. Первый раз я видела их во сне, второй – наяву, что же происходит сейчас? Может, я опять не заметила, как перешагнула тонкую грань? Хотя разве это важно? – Он жив? – спросила, делая шаг навстречу духам. Человечки ухватились за подол моего халата. – Вы знаете, где Ёширо? Вы отведете меня к нему? – спрашивала я на ходу. И следовала за ними без тени сомнения. Быстрее, быстрее! Вглубь леса и дальше, на другой берег, с которого открывался вид не на пролив, а на бескрайний океан. Я вглядывалась в очертания деревьев и кустов, подсвеченных духами, но прежде почувствовала его, а только потом увидела. Он шел, слегка покачиваясь, прижимая левую руку к груди. А дальше разум отключился. Я мчалась к нему, ни о чем не думая, позабыв о прошлом и будущем, остро ощущая настоящее. – Ёширо! Он остановился. Почему-то хотелось броситься ему на шею, но я не решилась, глядя на ободранную ткань, под которой виднелась запекшаяся кровь на коже. Лишь робко улыбнулась и подставила плечо. – Я не просил их найти тебя, – сказал он, кивая в сторону ками. – Они сами. – Я знаю, – ответила, чувствуя, что это правда. И мы молча побрели в сторону людей. *** Бесконтрольная беснующаяся стихия вновь и вновь бросала мне вызов, испытывая, проверяя на прочность. Никогда и никому не признаюсь в том, что у меня есть страх и что я его испытал, когда ног коснулась пенящаяся соленая вода. Может быть, поэтому руки дрогнули, а реакция замедлилась… Я погрузился в бурлящий поток, хаотично размахивая руками и ногами. Грудь сдавило от ужаса. И я чуть было не ослеп от паники, когда ударился о скалистый выступ, раздирая бок. Боль отрезвила. Поддаваться страху омерзительно, его надо брать под контроль, иначе он погубит… не меня – Дарин. Если я получу серьезные ранения, то мне придется долго восстанавливаться – что будет с ней в это время? Что будет с ней, если наемники вернутся? И я взял себя в руки, загоняя страх глубоко внутрь, не позволяя ему одолеть меня. Я должен сосредоточиться, найти направление потока, чтобы оно подхватило и несло, а не болтало из стороны в сторону, в то время как я мог бы найти способ выбраться. Промедление сыграло со мной злую шутку: трещина закончилась, и меня неожиданно выбросило в море. И вновь я на миг погрузился в темноту, задаваясь вопросом: может, я уже умер? Но у меня еще нет наследника, с рождением которого я стал бы таким же смертным, как его мать. А до тех пор, как утверждал отец, только меч может оборвать мою жизнь. Хотя старого оками ни разу не уносило в море. Возможно, кое в чем он мог ошибаться… «Хватит! Соберись!» – Я сжал зубы, неуклюже барахтаясь в воде, сгорая от стыда и благодаря о’ни за то, что меня сейчас никто не видит, потом взял себя в руки и добрался до берега. Сердце колотилось, когда я лег на камни, жадно глотая воздух и выплевывая воду. «Тебе так просто со мной не справиться!» – подумал, поворачивая голову в сторону синих неприветливых волн. А потом рассмеялся. Только сдержанность, выдержка и терпение помогают победить! Отдохнуть не получилось. Зверь рвался вернуться к Дарин. И хоть новых толчков не ощущалось, он готов был ползти, не обращая внимания на раны. Я брел до тех пор, пока не отключился. Не помню, как пришел в себя. Осознав, что очнулся, просто встал и пошел дальше под руководством ками. Они – единственные на кого я сейчас мог положиться. Всю дорогу думал о Дарин. Как она? Не пострадала? Я должен был почувствовать… – Ёширо! Она неслась ко мне, ведомая духами, которые, кажется, услышали, как я бормотал ее имя. В нос ударили запахи вишни и морской соли. Горькое сочетание. Ей не идет. Жалко, что смыть его пока негде. Она попробовала подставить плечо, прижалась к раненому боку, и я зашипел от боли. – Прости! – и отстранилась. – Не уходи, – только и смог сказать в ответ. Хотелось прижать ее к себе, но ушибленная рука плохо слушалась. Не помню, как мы дошли до людей. Дарин помогла мне лечь на покрывало, раздеться, а затем смывала кровь… – Господин, благодаря вам никто не погиб, – говорил староста, подходя вместе с девочкой, в руках которой была миска с похлебкой. Но я его не слушал. Смотрел на Дарин и думал: может, прав был пьяница-тануки, уговаривая отказаться от мести?.. Нет, подобное не прощается. Просто она была рядом, а я очень устал.

Глава 20