Ветер легко прикоснулся к макушке старого дуба. От ветви оторвался лист – жизнь скоротечна. Так зачем она нужна? Что в ней главная ценность?.. Я всегда задавал себе эти вопросы, прежде чем опустить меч, ведь это действие означало только одно – мою победу. Лязг металла, крики, ржание лошадей, запах крови, повисший в сыром воздухе, который будто окрасился в багровый цвет, сменились лесной тишиной еще до того, как пожелтевший лист упал на землю. Битва закончилось быстро. Своих воинов, раненых и здоровых, я отослал в монастырь. Сам же задержался с оставленным в живых наемником. – Почему вы на нас напали?! – спросил, приставляя клинок к шее, но пленник не ответил. – Говори! По всей видимости, мои глаза изменились, потому что противник задрожал. Я уловил, как участился пульс, выступил пот – ему было страшно, но он продолжал хранить молчание. Интересно. Я надавил на щеки, заставляя его открыть рот, и увидел, что язык у наемника отсутствует. Однако. Очень удобный способ сохранить секреты. Даже если захочет – не разболтает. – Вас послали сюда целенаправленно? Кивни, если да. Он кивнул. – За девушкой? И вновь согласие. – Ее родные? Нет. – Сможешь написать, кто? Нет. Дальше разговаривать бессмысленно. Медлить было нельзя. Я вскочил на лошадь и направился в сторону монастыря, но едва объехал поваленное дерево – вернулся один из моих людей и сообщил: – Господин, ее там нет. Страх сковал внутренности. Куда она подевалась? Могла ли убежать в лес? Я принюхался к воздуху, но он был сырым. Мерзкая влага смыла все запахи, даже едкий дух лесного зверя, что говорить про тонкий аромат вишни? – Возвращайся в монастырь, – приказал, а сам спрыгнул с лошади, оставив ее у дороги, и умчался в лес. Некоторое время я вслушивался в звуки леса. Шелест листьев, стрекотание насекомых, взмахи крыльев – ничего, что могло бы принадлежать человеку. Стоило углубиться в чащу, как зверь встрепенулся, уловив тонкий след, который привел меня к ручью, но там запах окончательно потерялся. Я не хотел призывать ками, боясь, что они ее напугают, опасаясь, что Дарин догадается о своих снах, но другого выхода не видел. Стоило кликнуть, и тут же из деревьев, кустов и камней выбрались духи. – Найдите девушку, – попросил, приняв человеческий облик, – но не наваливайтесь скопом. Постарайтесь указать ей путь, как светляки… И они поскакали по лесу, издалека напоминая волны, накатывавшие на берег. С ками всегда так. Духи беспрекословно выполняют мои просьбы, но методы выбирают свои. Уговоры и угрозы на них не действуют. Я мчался за волной, которая становилась больше и ярче, и вскоре все же уловил голоса – Дарин и еще чей-то. Он был мне знаком. Старый толстый хитрец! Что ты здесь забыл? Но ничего! Видят о’ни, я и до тебя доберусь. А радость уже переполняла меня. Вот она живая, и кажется, невредимая. Я заключил ее в объятия, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Мчась вместе с ней по ночному лесу, ощущая, как ее голова склоняется ко мне на грудь, как ее легкое дыхание прикасается к оголенному участку кожи, я думал только об одном: что буду испытывать, когда месть свершится, а Дарин возненавидит меня? Смогу ли пережить эту боль? Зверь внутри напрягся, как перед роковой схваткой с заведомо непобедимым противником. Но вот и стена. – А где будешь ты? – спросила Дарин, держась за меня и не желая отпускать. И это было приятно. Хотелось вновь прижать ее к себе и не отпускать, особенно когда длинные ресницы задрожали, а в глазах появился призрак страха перед неизвестностью. «Где буду я, когда Дарин сядет на корабль и вернется в Эльгард?» – задавал себе вопрос, наблюдая, как дверь закрывается. В гостевом доме я взял окэ, лепешки, немного рыбы, вышел в лес и развел костер. Мне надо было подумать и поговорить. Положив еду у теплых камней с противоположной стороны, я сел на землю и стал наблюдать за пламенем. Яркое, обжигающее оно тянулось к черному небу и пыталось подражать ему, рассыпая на темные стволы искры, точно звезды. Меня окружили запахи горящего дерева и прелой листвы – осень в горах начинается раньше. Как и зима. Ночная прохлада отрезвляла, заставляя не только чувствовать, но и думать. Дарин. Сегодня стены монастыря будут охранять тебя от меня. «Кошмар» не придет. Как капля на ветке можжевельника – одиночество осенней ночи. Горечи ей добавляют еще незаметные человеческому взгляду изменения. Природа медленно замирает, готовится к неизбежному… Я не смог сдержаться и усмехнулся, почувствовав нечто знакомое. – Яэ, вылезай! Ты здесь, я знаю! У тебя специфический запах, пьянчуга, а еще ты дышишь тяжело, как кабан в урожайный год. Я благодарен тебе за Дарин. Клянусь, что не причиню тебе вреда. По крайней мере, сегодня. Енотовидная собака нерешительно высунула морду из-за камня. А в следующий миг ее очертания размылись, вытянулись, принимая вид человека. Яэ поспешно отвязал от ноги холстину и торопливо обмотался ей. – С каких пор ты стал стеснительным? – поинтересовался я, подбрасывая в огонь ветки. – О! Слишком много времени провел среди людей – они очень щепетильны в вопросах одежды. – Будешь? – Я кивнул в сторону окэ и рыбы. Яэ опасливо покосился на еду. – Ты же знаешь, мне тяжело устоять перед таким соблазном. Я усмехнулся, соглашаясь. Яэ бросился к пище, но не заглотил ее, как это обычно делают тануки, а поделил поровну и протянул часть мне. – Ёширо Такеши из клана Кеншин, отужинай со мной в честь нашего примирения… Временного. Вот же хитрец, решил подстраховаться! Знает, что оками не причиняют вред тому, кто поделится с нами едой. Я принял его приглашение. – Как ты нашел ее? – Случайно. Я отправился в монастырь, чтобы поесть. – Яэ покраснел. – Знаешь, они всегда выставляют миски у трех камней за стеной. Некоторое время мы ели и пили, молча разглядывая языки трескучего пламени. Когда была выпита десятая чашка, а может, и одиннадцатая, Яэ спросил: – Ёширо, она же твоя пара. Ты столько ждал ее – избранную и зверем, и духом меча. Опасался, что никогда не встретишь. Почему ты решил отпустить Дарин? – Ее полное имя Дарлайн Астор. Я собираюсь встретиться с ее отцом. Яэ опустил глаза и запрокинул в себя очередную чашку. Я же с удивлением отметил, как приятное тепло, растекавшееся в теле и воздухе несколько мгновений назад, улетучилось, уступая место холоду. Пламя костра померкло. Я добавил веток и поворошил угли. Мороз никуда не делся. – Откажись от мести, пока не поздно, – пробормотал Яэ, отрывая взгляд от огня и глядя мне в лицо. – Этот путь в никуда. Он погубит и тебя, и весь твой род. Минами уже не вернуть. Мне жаль. Ёширо, я не думал, что скажу подобное, но отпусти прошлое… Ради будущего. – Наслушался бредней проповедников? – оскалился, вливая в себя окэ. Яэ покачал головой. – Зря ты так. Проповедники неплохие ребята. Я пил со многими. Они так красиво говорят! – Проповедники не пьют, – заметил я как бы между прочим. – Да? – искренне удивился тануки. – А с кем же я тогда пил? Нет, это определенно были жрецы, может быть, они немного изменились на чужбине. Знаешь, так бывает: другие земли, обычаи, предводитель далеко… Ёширо, а как же Дарин? Она ведь тебя не простит. Я ничего не ответил. Осушил пиалу под пристальным взглядом влажных блестящих глаз, в которых отражались блики костра. – Не смей, как и в прошлый раз, помешать мне! Он хотел было возразить, но в последний момент вжал голову в плечи и едва заметно кивнул. Яэ не понимал, что я любил Минами не только как человек. Зверь тоже радовался нашему союзу, тихому счастью и ее улыбке, мягкому смеху и шуткам. …Крупные хлопья снега ложились на ветви сосны. Светло-голубое кимоно. Веер в ее руке, порхающий как бабочка. Она виртуозно обращалась с ним. Мы встретились на празднике зимнего равноденствия, гд