йти не получится? Но лежать просто так не хотелось, и я уже привычно потянулась к книгам и записям, ожидавшим меня на прикроватном столике. В последние дни я усиленно изучала грамматику и самые простые хорсийские фразы. Так… на всякий случай. Когда я заучивала пятый иероглиф, обозначавший «Направление», мне принесли завтрак. Оторвавшись от книги, я посмотрела на заварочный чайник, от которого шел аромат молочного улуна, сдобу и решила-таки встать и переодеться. После еды я собиралась вернуться к книгам, когда случайно задела листы, что продал мне форгардский антиквар – часть слетела со стола и, покружившись по комнате, улеглась на пол. Я подняла их – это оказалась история о демоне, утратившем свою избранницу. «Впервые испытал боль», – перечитала знакомую фразу. Мне было страшно представить, что испытал Ёширо в миг, когда не стало Минами. «Это мой личный кошмар. Не тебе меня судить, леди Астор» – вспомнила его слова, когда он нес меня по улицам. И в его руках было так тепло и спокойно, несмотря на весь ужас. – Может быть, ты и прав, – прошептала, разглядывая ровные строки. Около полудня к дому подъехала повозка. Я выглянула в окно и увидела, как оттуда вышли Жаклин и ее дядя. Они неторопливо поднялись по ступеням, а затем я услышала твердый мужской голос: – Гастон Лафьер, маркиз Ирени. У меня договоренности с лордом Астором! – Вас уже ждут, господин! – ответил лакей, открывая дверь. Спустя несколько мгновений я вздрогнула от поворота ключа в скважине, а затем горничная сказала: – Леди, вас приглашают на чай! – Благодарю, – процедила сквозь зубы. Поправив прическу и домашнее платье, спустилась в гостиную. – Дарлайн! – воскликнула Жаклин, когда я вошла в комнату. – Рада видеть тебя! Мне вчера сказали, что ты заболела! Дядя написал лорду Астору – и вот мы прибыли с официальным визитом, но, кажется, я погорячилась. Ты действительно выглядишь… – девушка замялась, стараясь подобрать слова, – «малад» (Больной)… Такой… Такой нездоровый цвет лица! Мне кажется, или он желтоватый? Что говорит доктор? Судя по взгляду Жаклин, который перебегал от меня к папе и обратно, вопрос был задан нам обоим. Я неуверенно улыбнулась. Папа неопределенно развел руками. – Жаклин, леди Дарлайн прекрасно выглядит! – одернул девушку маркиз. – Нет, дядя! Смотри правде в глаза! Болезнь не пошла ей на пользу! Неровен час – все обернется лихорадкой! Вы слышали, говорят, в южном районе Гондаге вспыхнуло нечто, похожее на далильскую заразу. А еще эти беспорядки! Кошмар! Хорса более ужасное место, чем Могул! Жду не дождусь того времени, когда смогу уехать в Форгард! Папа не выдержал и рассмеялся, правда, смех его был не беззаботный, а нервный. – Ваша прямота покоряет, леди! – сказал он, делая глоток чая и рассматривая меня, будто я действительно больна. – Благодарю, – кивнула Жаклин. – Здесь стало небезопасно, – как бы между прочим заметил ее дядя. – Мы собираемся уехать в дом неподалеку от Гондаге, принадлежащий моему хорошему другу. Сам он пока не может покинуть город из-за накопившихся дел, но разрешил нам пожить в коттедже неподалеку от бухты Лу. А какие ваши планы? – Я думал, что мы в ближайшее время уедем в Эльград, – ответил помрачневший папа, – но возникли непредвиденные сложности. Так что, честно говоря, не знаю… – Вы можете погостить вместе с нами, – предложил Гастон. – Там безопаснее, чем в городе. – К сожалению, не могу, – протянул папа. Он думал несколько мгновений и обратился ко мне. – Хотя… Пожалуй, будет лучше, если ты, отец и Бланш побудете пока в другом месте. Надо спросить у Патрика, сможет ли он вас сопроводить. Мне будет спокойнее, если рядом с вами будет человек из посольства. Я не верила своим ушам и старалась сохранять невозмутимый вид, в то время как все внутри ликовало! Неужели я смогу покинуть дом? А может быть, у Жаклин есть план? Девушка же, как ни в чем ни бывало, сидела в кресле и вела непринужденную светскую беседу, морща нос при упоминании Хорсы или Могула. Едва за Жаклин и ее дядей закрылась дверь, папа сказал: – Берите только самое необходимое. Все остальное я прикажу доставить на «Вестник богов». Поднявшись в комнату, я придирчиво осмотрела свои вещи. Что же из них «самое необходимое»? Все зависело от того, каким будет мое ближайшее будущее… а именно этого я и не знала. Хорошенько подумав, я решила собраться, исходя из самого невероятного развития событий, чтобы под рукой было не только полезное, но и нужное: немного оставшихся денег, часть драгоценностей, документы и, конечно же, словарь. Дорожное платье я выбрала самое невзрачное и удобное, как и обувь. Наконец, когда со сборами было покончено, я легла спать и на удивление легко, почти не ворочаясь, заснула. Ранним утром, едва горизонт начал розоветь, к дому была подана повозка, рядом с которой нас ожидали Патрик и несколько военных из гарнизона. – Спасибо, что согласились сопроводить мою семью, – поблагодарил его папа. – Всегда рад помочь, – кивнул мужчина. – Лафьеры будут ждать за воротами, – услышала, проходя мимо папы в повозку, где уже устроились Бланш и дедушка. – Дарлайн! – Папа неожиданно взял меня за руку, но уже в следующий миг отпустил. – Да? – ответила как можно равнодушнее. – Хорошо добраться, – сказал он, стараясь заглянуть мне в глаза. Я еле сдержала себя, чтобы не ответить: «Не надо показной заботы», но вместо этого сдержанно поблагодарила: – Спасибо. – Как только корабль будет готов, я пришлю вам весточку. Скорее всего, он зайдет в ту самую бухту Ло. Так будет безопаснее… До скорой встречи. Видимо, он ждал, что я его обниму, как делала обычно, но я лишь вежливо кивнула. Было непривычно. Он стоял, смотрел на меня растерянно и недоуменно, и на миг мне показалось, что озий – это какая-то чудовищная ошибка. Разве мог человек, заботившийся все время обо мне, любивший меня и желавший мне счастья, заниматься такими ужасными вещами? Но я сама слышала разговор с Алексом на корабле, а потом в комнате… Он не отрицал. «Это хорсийцы. У них даже души нет», – вспомнила его слова. – Я пойду. Дедушка и Бланш ждут. Папа кивнул. Я повернулась, собираясь уйти, но он вновь остановил меня: – Дарлайн? – Да? Папа поджал губы, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. – Хорошей дороги! Я равнодушно пожала плечами, забралась в повозку, и мы наконец-то тронулись в путь.

Глава 28